Альпаки и алиби - Рейми Джеймс

когда Мозес поднялся с шезлонга и шагнул к дороге. Тут до меня дошло, что его пах окажется аккурат на уровне окна, прямо в поле зрения Лорали. Так сказать, крупным планом и во всей красе.

– Вот гад! – воскликнула я, давя на газ. – И так каждый раз, когда ты уезжаешь или возвращаешься домой?

– Несколько раз в неделю, ага, – кивнула она. – Я уже настолько привыкла, что придумала своеобразную игру. Считаю, сколько раз подряд мне удастся не увидеть его стручок и орешки.

– Типичный день в Хмельвилле, – рассмеялась я.

– Так что?.. Ты пообещала отдать Шармейн первенца, чтобы она отпустила тебя на полдня? – спросила она.

– Не совсем, – сухо сказала я. – Но мне пришлось минут двадцать выслушивать оскорбления. – Я повысила голос на октаву, передразнивая сестру:

Я знаю, ты думаешь, что умнее всех, но никакие дела не могут быть важнее твоих обязанностей в магазине.

А закончила она моим любимым:

Ты наверняка считаешь себя пупом Земли, Сэди Мэй, но ты ошибаешься.

– Я сказала ей, что это связано с делом Клем, но ты же знаешь Шармейн. Ее волнует только, как пострадает она сама, бедняжка.

– Я знаю, она твоя сестра, – сказала Лорали, – но с тех пор, как вскрыли завещание вашей бабушки, она совсем с катушек слетела. Может, стоит просто потерпеть годик, а потом, когда вам не придется больше работать вместе, она смягчится.

– Но я не вижу легкого выхода из ситуации, – сказала я. – У меня в Нью-Йорке своя жизнь, я собираюсь туда вернуться. Но не представляю, как Шармейн сможет выкупить мою половину. И помяни мое слово, скорее рак на горе свистнет, чем я соглашусь стать спящим партнером и оставить магазин на ее совести. Я отказываюсь смотреть, как наследие бабушки Мэй летит к черту.

– Ну, еще есть время подумать, – сказала Лорали. Мы переехали мост. – Сейчас примерно полторы мили по главной дороге, потом повернем направо, на Видовую улицу, и там уже будет дом Томпсонов.

– Видовая улица? Это где шикарные особняки на краю обрыва? – спросила я.

– Ага. Кэрри хотела вид на горы через ущелье, а Джордж – место рядом с полем для гольфа, – объяснила она. – Поскольку поле «Плато» как раз через дорогу, этот вариант прекрасно устроил обоих.

Видовая улица была узкой, извилистой и вела в гору, и я подумала, что не хотела бы жить здесь зимой, даже имея в распоряжении полноприводный автомобиль. Но когда мы подъехали к дому Томпсонов, я решила, что игра, возможно, стоит свеч. Их дом поражал великолепием – три этажа, фасад обложен кирпичом и камнем. Когда после быстрого знакомства Кэрри провела нас внутрь, у меня от восторга захватило дух: задняя стена дома была полностью стеклянной и выходила на многоуровневую террасу. А какой потрясающий вид открывался оттуда на горы за рекой! Я сразу подумала, что осенью наверняка кажется, будто горный хребет охвачен огнем.

– Ого! – прошептала я. – Вот бы Пэтти Джин это увидела. Она бы с удовольствием написала эти горы.

– Вы знаете, кто может написать? – спросила Кэрри. – Я ужасно хочу заказать картину с этим видом. Не могли бы вы оставить ее контакты?

– С удовольствием, – сказала я, зная, что Пэтти Джин будет без ума от счастья.

– А теперь давайте посмотрим, что вы принесли мне, Лорали, – сказала Кэрри, потирая руки от нетерпения. – Как же я хочу увидеть портрет Драко!

Когда Лорали раскрыла сверток, мы с Кэрри ахнули. Это был самый реалистичный портрет бородатой агамы из всех, что я видела, целиком выполненный нитками для вышивания.

– Боже мой, – воскликнула Кэрри. – На этот раз вы превзошли саму себя, Лорали. Сейчас принесу чек и фото мистера Колючки – для следующего портрета.

Когда Кэрри вышла из комнаты, я спросила:

– Мистер Колючка?

– Это их еж, – рассмеялась Лорали. – Первый в моей практике.

– Когда она вернется, как мне лучше спросить о Руби? – поинтересовалась я. – Не хочу пугать ее, а то закроется и ничего не расскажет.

– Предоставь это мне, – прошептала Лорали как раз в тот момент, когда вернулась Кэрри и протянула ей конверт. – Кэрри, я еще хотела выразить соболезнования по поводу Руби Поттс. Я знаю, что Джордж и Рэндольф близки, поэтому предположила, что вы с Руби тоже дружили.

– Спасибо, но мы совсем не были близки, – сказала Кэрри. – То есть мы встречались на нескольких светских мероприятиях, где ожидалось присутствие пар, но я бы не назвала ее подругой. Ее смерть, конечно, стала для нас большим шоком. – Она повернулась ко мне: – Это ведь вы обнаружили ее, Сэди?

– Да, и тоже была в шоке. Я до сих пор не знаю, что она делала в магазине после закрытия и как туда попала.

– Хм, – фыркнула Кэрри. – У Руби был талант проникать туда, где ей не место, включая определенные социальные круги. Я всегда подозревала, что именно поэтому она и вышла замуж за Рэндольфа.

– Правда? В каком смысле? – спросила я.

– Когда они только переехали в Парк пару лет назад, дамский комитет пригласил ее присоединиться к нашим клубам. Ну, знаете, к лиге пиклбола, обществу искусств, бридж-клубу, всякому такому. Но ей это было совершенно не интересно. Единственное, чего она хотела – это участвовать во всех мероприятиях и фестивалях в Хмельвилле и обходить местных, и денег она не жалела. Когда члены комитета узнали, что она там родилась и выросла, все встало на свои места. Она просто использовала новое положение в обществе, чтобы утереть нос землякам. – Кэрри покачала головой. – Скажем так, это не прибавило ей популярности ни с одной стороны реки.

– И это привело к проблемам между ней и Рэндольфом? – спросила Лорали.

– Не хочу показаться грубой, но… – Кэрри сделала драматичную паузу, которая означала, что на самом деле ей нравится сплетничать. – Рэндольфа не особо волновало, чем она занимается. Его волновало только, сколько денег она тратит. Прямо как моего Джорджа, – усмехнулась она. – Просто Руби не научилась скрывать следы, так что они постоянно ссорились из-за денег.

– Какое ограниченное, грустное существование, – покачала головой Лорали.

– Действительно, – согласилась Кэрри. – Но это был ее собственный выбор.

– Ну, нам пора, – сказала я. – Мне нужно возвращаться в магазин и отпустить сестру на обед. – Я достала из сумочки визитку и написала на обороте имя и номер Пэтти Джин. – Вот номер моей подруги. Если вы не против, подождите пару дней, прежде чем звонить, чтобы я могла предупредить ее. Уверена, она с радостью напишет вам картину.

Мы попрощались с Кэрри и пошли к машине. Едва двери закрылись, как Лорали сказала:

– Что ж, мы узнали много нового. Я думаю,