Тайна вещевого рынка - Марина Серова

Он не обернулся, только поднял руку в знак приветствия. Его пальцы продолжали летать по клавиатуре, выбивая такую дробь, что казалось – вот-вот посыплются пластиковые клавиши, не выдержав этого бешеного темпа.

– Минуту. Ловлю пакеты.

Я подошла, обогнула стол, встала так, чтобы видеть его профиль. Лицо бледное, невыспавшееся, но глаза за очками в тонкой оправе горели тем же холодным огнем, что и мои. Только его огонь питался не человеческими страстями, а потоками данных.

Он нажал последнюю клавишу и откинулся в кресле, сняв очки, чтобы протереть их краем толстовки. Без них он выглядел моложе, почти мальчишкой, но в уголках глаз залегли тени, знакомые всем, кто подолгу вглядывается в чужие цифровые следы.

– Твой Круглов не спит. Сети горят. Дай секунду, сейчас визуализирую…

Он щелкнул мышью, и на соседнем мониторе поплыли разноцветные графики, схемы из стрелок и блоков, напоминавшие карту метро для параноиков. Один из блоков, подписанный «офис Круглова ДЕЛС», испускал десятки красных линий, уходящих в хаотичные скопления за границей экрана.

– Видишь? С того момента как ты позвонила, с его адреса – активность как у раненого зверя. Все эти линии – попытки связаться с зарубежными серверами. Каналы шифрованные, конечно. Представь, что он пытается отправить документы не почтой, а бронированной машиной с тонированными стеклами через полгорода. Мы видим, что машина поехала и куда-то свернула, но что внутри – пока нет.

Он обернулся ко мне.

– Так. Рассказывай подробности. Что ты ему такого сказала, что он так всколыхнулся?

Я села на единственное свободное место – краешек дивана, заваленного проводами, пультами и какими-то платами. И начала рассказывать. О приеме, о черном платье, о легенде про инвестора. О том, как подошла, как выразила «соболезнования» по поводу бутика, как завела разговор о старом проекте «Пассажа». О его мгновенной панике при упоминании Волкова. И конечно, о ключевой фразе: «В каждом провале нужен тот, кто на себе вывезет ответственность».

Я говорила медленно, восстанавливая детали, как собирают разбитую вазу. Не просто пересказывала, а заново проживала каждую секунду, вылавливая из памяти то, что ускользнуло в пылу момента: как его взгляд на долю секунды метнулся к охраннику у бара, как пальцы левой руки, непроизвольно сжались в кулак, когда я произнесла «Пассаж».

– Стоп, – Саня поднял руку. – Охранник. Он был свой, из его конторы, или наемный, от клуба?

– Наемный. Униформа клуба. Но Круглов посмотрел на него так, будто ждал команды. Или сигнала. Ничего не произошло, но это был взгляд не на человека, а на инструмент.

Саня кивнул, делая на листе бумаги какую-то пометку кривыми, понятными только ему знаками.

– Хорошо. Продолжай.

Саня слушал молча, не перебивая, изредка только кивая. Когда я закончила, он долго сидел, глядя в пространство, его пальцы бессознательно выстукивали что-то по коленке.

– То есть он признал. Не прямо, но по сути признал, что подставил Волкова.

– Он признал свою философию. Хищника, для которого люди – расходный материал. А Волков для него – просто неудачник, который «получил по заслугам». Но самое главное – он испугался. Когда я назвала имя Волкова, зрачки у него сузились, как у кошки на ярком свету. Не перед полицией. Перед прошлым, которое вернулось бумерангом.

– Хорошо, – Саня потянулся, его суставы хрустнули. – Значит, твоя интуиция была права. Дело не в вандализме. Дело в старой подставе. И теперь у нас есть живой, напуганный субъект, который начал активно шевелиться в сети. Идеальные условия для охоты.

Он повернулся к мониторам, ткнул пальцем в один из них, где бежали столбики непонятных символов.

– Я уже начал. Пока ты ехала, поднял все, что мог, по «Вертикали». Компания официально ликвидирована в 2008 году. Все архивы, согласно документам, уничтожены. Но, как известно, в цифровом мире ничего не исчезает бесследно. Особенно если кто-то в момент краха решил подстраховаться.

Он переключил экран. На нем появилась фотография – нечеткая, сканированная, из какого-то старого корпоративного альбома. Несколько человек в деловых костюмах на фоне строительной площадки. Среди них я узнала молодого Артема Круглова – он почти не изменился, только выглядел жестче, амбициознее, без отшлифованного лоска сегодняшнего дня. Рядом с ним – другой мужчина, пониже, в очках, с интеллигентным, открытым лицом. Волков. Такой, каким он был пятнадцать лет назад. До тюрьмы. До краха. На его лице была улыбка, в глазах – вера в проект, в будущее. От этой картинки веяло таким разрывом между тем, что было, и тем, что стало, что пальцы сами сжали край стола – будто я держала в руках не снимок, а приговор.

– Игорь Волков, ведущий инженер проекта, – прокомментировал Саня. – И Артем Круглов, его непосредственный начальник, начальник отдела снабжения. Формально именно Волков подписывал все накладные и спецификации. Фактически, как мы подозреваем, Круглов давал команды, а когда начались проблемы, просто переложил всю ответственность на подчиненного. Бумажная волокита была поставлена так, что доказать обратное было почти невозможно. Свидетели либо молчали, либо исчезали. Классика.

– Но должна же была остаться хоть какая-то цифровая тень, – настаивала я. – Служебные записки, электронная переписка, черновики приказов. Хотя бы что-то, что показывает истинную цепочку команд.

– Должна. И я думаю, она есть. Потому что «Вертикаль» хоть и была провинциальной конторой, но работала с крупными подрядчиками, в том числе зарубежными. Значит, была внутренняя сеть, почтовый сервер, система документооборота. И был системный администратор. Человек, который все это поддерживал. После банкротства компании он исчез из Тарасова. По официальным данным, уехал в Питер работать в сфере информационных технологий. Архивы, которые он вел, должны были быть уничтожены. Но…

Саня сделал паузу, и на его лице появилась хитрая, почти волчья улыбка.

– Но в те времена было модно скидывать резервные копии на серверы хостингов. Дырявых, забытых. Словно спрятать ключ под коврик у двери, которую уже снесли. Я ищу такие «могильники». Ищу по косвенным признакам в системных журналах, по следам от старых сохранений.

– И что, они просто бросали эти ключи где попало? – не удержалась я. – Это же доказательства.

– Не бросали. Прятали с мыслью «на всякий случай». «Случай», когда тебе самому может понадобиться что-то против бывшего начальства или партнера. Цифровой черный ящик. Проблема в том, что за пятнадцать лет «ящики» ржавеют, их заливает, они теряются на забытых виртуальных складах. Поиск – это не магия. Это проверка тысяч адресов, которые когда-либо были связаны с доменом компании, и попытка понять, не валяется ли там, в углу, наш «ключ». Алгоритмы делают основную работу, но последнее слово – за удачей.

Я смотрела на Саню, на его сосредоточенное лицо,