Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Вместе мы идем через парадную дверь на Амхерст-стрит. Дождь утих, но снаружи по-прежнему промозгло. Жаль, что Мэдлин не позвонила мне летом – совместила бы приятное с полезным, а теперь вот вынуждена страдать. Словно почувствовав мои колебания, детектив указывает в сторону озера в нескольких кварталах от нас, и мы идем пешком.

Он достает сигарету с белым фильтром и прикуривает от «Зиппо». Я замечаю, что у него слегка дрожат руки. Вообще-то, я не большой поклонник курения, но у Ритера получается делать это круто и сексуально, как в старых фильмах, которые мы смотрели с папой. Он почесывает щетину на подбородке и смотрит в небо, потом открывает рот, но ничего не говорит.

– Извините, если напугал вас. – Мужчина затягивается сигаретой и выпускает дым. – И у стен есть уши, если вы понимаете, о чем я.

Я вспоминаю зловещее молчание, воцарившееся при упоминании Мии.

– Конечно.

На верхней губе Ритера выступает пот, он бледнеет. Детектив не очень хорошо следит за собой.

– Вы что-то хотели мне сказать или просто не любите есть в одиночестве?

Его кофейного цвета глаза щурятся, и мужчина делает еще одну затяжку, выпуская дым в воздух так, чтобы не задеть меня. Он тут же смешивается с сырым осенним ветром.

– Можете называть меня Бобби, Хейзел. А перекусить я решил, потому что не доверяю никому в офисе. Там никто не умеет держать язык за зубами. Вы, наверное, заметили, что по телефону я был немного резок.

Его слова меня радуют, но я не хочу выдавать своего нетерпения. Самый простой способ напугать человека, который собирается поделиться с вами информацией, – показать ему, как сильно вы в ней нуждаетесь.

– Я понимаю.

Мы сворачиваем на главную улицу Лейк-Джорджа, и перед нами открывается потрясающее зрелище – за большим темно-синим озером раскинулся живописный холм; вдоль тихой улицы у воды выстроились причудливые магазины и рестораны, где продаются безделушки и сладости на озерную тематику. Но Бобби не обращает внимания на все это. Он просто ищет глазами что-то в бесконечной дали.

Детектив тушит сигарету, распахивает дверь сонной закусочной и придерживает ее для меня. Он больший джентльмен, чем большинство моих спутников из Tinder.

– Привет, Кэрол, – говорит Бобби ярко накрашенной официантке за стойкой и усаживается в кабинку у окна.

Закусочная оформлена в стиле 50-х годов: кабинки с диванчиками из искусственной кожи цвета морской волны похожи на интерьеры автомобилей. Все угловые кабинки, за которыми наблюдают фотографии Элвиса и Мэрилин Монро, заняты пожилыми парами, но в остальном закусочная пуста. В воздухе витает запах яиц и жира. Из музыкального автомата нежно-розового цвета звучит Wake Up Little Susie.

– Привет, Бобби. О, ты сегодня с подружкой.

К нашему столику подходит Кэрол и кладет на стол два небольших пластиковых меню. У нее на зубах пятна от губной помады.

Мы с детективом слегка краснеем. Он проводит рукой по короткой стрижке и принимается изучать меню, но его мысли явно витают где-то далеко. Девушка чувствует повисшую между нами неловкость и возвращается на кухню, делая вид, что занята.

– Итак, сколько вы уже работаете в полиции? – Я решаю сделать шаг первой.

Бобби заглядывает мне в глаза и приподнимает бровь.

– Вы пытаетесь меня задобрить, Хейзел?

– Нет, просто подумала, что если не начну говорить, то обед пройдет в тишине.

Он прикусывает нижнюю губу, и уголок его рта приподнимается. На щеках появляется ямочка.

– Я в полиции четырнадцать лет. Черт, неужели так долго?!

– Держу пари, с детства хотели стать офицером, да?

– Типа того. Я пытался стать футболистом, но с таким телосложением, – он указывает на свое худощавое тело и выпирающее брюшко, – и после пары сотрясений мозга я быстро понял, что профессиональный футбол не для меня. Мой отец был полицейским. Его отец был полицейским. Два моих брата тоже. Я самый младший, поэтому, наверное, никогда не думал о том, чтобы стать кем-то другим. Но это ладно. Я стараюсь хорошо выполнять работу, но это не предел мечтаний.

– А я думала, что мой предел мечтаний – стать частным детективом, но теперь уже не уверена.

– Устали иметь дело с отморозками?

– Что-то в этом роде.

– Ну, не уверен, что это дело поможет вам почувствовать себя лучше.

– Да, у меня тоже сложилось такое впечатление. Но я надеюсь, вы согласитесь немного облегчить мне жизнь?

Он наклоняется ближе к стойке и понижает голос:

– Хорошо, давайте поговорим. Но сначала несколько основных правил: во-первых, я не могу показать вам материалы дела. Расследование по-прежнему активно ведется, и начальство недвусмысленно дало понять, что нам не разрешается обсуждать его ход.

– Хорошо, – отвечаю я, мысленно умирая. Как я могу заниматься делом, не имея материалов? Сначала Маккензи с его отговорками, а теперь это. С таким же успехом я могла бы обратиться за помощью к гадалке.

– Во-вторых, я не могу с вами ничего обсуждать.

Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди.

– Так обед все-таки пройдет в тишине. Тогда что мы вообще здесь делаем, Бобби?

– Мы просто два друга, которые проводят время вместе.

Он подмигивает. Я так никогда не умела, поэтому сразу же начинаю завидовать. И теперь я заинтригована.

– А-а-а! Но ведь, если бы я спросила своего друга, как у него дела на работе, он, возможно, рассказал бы мне о своих планах.

– Он мог бы, если бы ты рассказала ему о своих.

Возвращается Кэрол. Я беру овощной салат – мой «обычный» заказ, а Бобби – чизбургер с двойным беконом. Мне придется довольствоваться лишь запахом. Я жду, пока официантка отойдет за пределы слышимости – она, похоже, очень любопытная, – и затем возвращаюсь к разговору.

– Ладно, раз уж мы друзья, Бобби, почему бы тебе не рассказать, как дела на работе?

Ритер оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

– Спасибо, что спросила, Хейзел, – насмешливо говорит он. – Честно говоря, я очень расстроен. Несколько месяцев назад мы получили сообщение из местного детского дома о пропаже девочки. Дело поручили нам с напарником. Мы провели расследование.

– И что обнаружили?

– Мы выяснили, что девочка почти наверняка ушла по собственному желанию. Ее рюкзак и туалетные принадлежности пропали. Она застелила постель. Не было никаких следов борьбы. Ее соседка по комнате утверждала, что была в постели после отбоя и не слышала, как та уходила ночью.

Я согласно киваю. От волнения голос детектива повышается на октаву, и создается ощущение, что он может вот-вот треснуть. Вибрирует, как натянутая струна. Довольно… очаровательно.

– Да, и ее шкаф был полупустым, – напоминаю