Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

– Точно. Итак, как только мы это узнали, возник очевидный вопрос: с кем она пошла?

– Я полагаю, ты навел справки о преподавателях и персонале?

– Конечно. Все без судимостей. Судя по записям телефонных разговоров, все живущие в кампусе сотрудники провели вечер там. Все, за исключением Сони Баррето.

– Да, она сказала, что была в городе. Я полагаю, ты и это проверил?

– Верно. Ее видели в ресторане и отеле на Манхэттене, так что дома ее не было.

– А что насчет персонала, живущего за пределами кампуса?

– Мы проверили вышку сотовой связи, ничего необычного.

– А записи с камер наблюдения? Маккензи и его люди сказали, что да, но я хочу уточнить.

Он делает глоток воды и хрустит льдом, пока говорит.

– Их мы тоже посмотрели. Ни машин на дорогах, ни людей – ничего. Но как говорится, даже в пустоте можно что-то да найти.

– Хочешь сказать, что если на записях ничего нет, то все должно было произойти за кадром?

– Да. Единственные камеры на территории направлены на фасад и боковые стороны здания – вероятно, потому, что это единственные места, куда можно попасть на машине или пешком. Система довольно надежная – не так много слепых зон и хорошее разрешение картинки.

– Значит, если она покидала территорию, то за приютом?

– Схватываешь на лету.

– Но тогда остается только озеро. Температура воды – десять градусов. Я просто не верю, что она проплыла и проползла шестьсот метров по камням и кустарнику. Если только у нее не было лодки.

– Вот что интересно: когда мы спустились к воде с ищейками, они проследили ее до самого берега, где мы заметили следы на песке и траве.

– Да, я была там сегодня утром и тоже кое-что увидела. Возможно, не тот самый след, но определенно признак того, что там были лодки. У Нила, охранника, есть такая, и он, похоже, подумал, что это от нее.

Кэрол приносит горячий бургер для Бобби и мой грустный салат. Запах сыра и говяжьего фарша щекочет нос, и я уже жалею о своем заказе.

– Не верю. Не нравится мне этот Нил.

Я киваю, проглатывая холодный политый соусом салат, и пытаюсь представить, как тринадцатилетняя девочка выбегает из приюта посреди ночи и переправляется с кем-то через озеро.

– Нил сказал, что на кампусе нет лодок. Это правда?

– Правда.

– То есть, чтобы сотрудник мог сам отвезти Мию, он должен был бы покинуть территорию незамеченным, взять лодку и затем вернуться за девочкой?

– Получается, так.

– На соседних участках есть камеры?

Ритер откусывает огромный кусок бургера и говорит с набитым ртом – невольная насмешка над моим неудачным выбором.

– Нет, и вот тут-то и начинаются странности.

– В каком смысле?

Он снова оглядывается и вытирает лоб салфеткой.

– Я представил собранные сведения начальству и запросил дополнительные ресурсы, чтобы мы могли связаться с владельцами других участков и получить доступ к их камерам наблюдения. Подумал, вдруг нам повезет и мы увидим проплывающую мимо дома лодку и выясним ее марку или название.

– Да, наверное, мало кто выбирается на озеро посреди ночи, так что, если их заснимет камера, по крайней мере можно будет предположить, куда они направляются. Немного, но уже что-то.

Бобби откусывает еще от бургера и говорит:

– Я так и сказал. Но мой босс ответил «ни за что».

– Что? Почему?

– Он сказал, что у нас маленький отдел и на поиски сбежавшей, а не похищенной сиротки нет ресурсов. С этим трудно спорить, когда ваш офис располагается в отделении волонтерской пожарной охраны.

Я пробыла здесь достаточно долго, чтобы понимать – в словах шерифа есть печальная правда. В отличие от сериалов, у полицейских управлений, особенно в таких маленьких городках, ресурсы не резиновые. А в мире, где убивают, насилуют, торгуют наркотиками и делают что похуже, подросток, сбежавший из детского дома, не стоит на первом месте. Если бы Мию с криками похитили ночью из комнаты, это вызвало бы больший интерес.

Если бы только Мэдлин обратилась ко мне раньше. Большинство таких систем домашней безопасности хранят видеозаписи всего день или два, месяц, если повезет. Если бы она обратилась ко мне сразу, я могла бы постучаться в каждую дверь в округе и наверняка найти пленку.

– А как насчет больниц, гостиниц или заправочных станций?

– Мы побывали во всех близлежащих учреждениях и ничего не обнаружили. Также проверили вышки сотовой связи, и единственные зафиксированные звонки поступали от людей из детского дома или из близлежащих районов.

– Итак, либо Мия ушла одна, либо с кем-то из детского дома. К тому же у этого «кого-то» хватило ума не брать телефон и не останавливаться в отеле.

– Верно.

У меня в голове эхом отдаются слова того полицейского, который остановил меня по дороге сюда.

– Бобби, ты не знаешь, не пропадали ли из Святой Агнессы в последнее время еще какие-нибудь девочки?

Мужчина откладывает бургер и вытирает руки салфеткой.

– Да, побеги случались, но в случае с детьми из неблагополучных семей это не редкость. Честно говоря, это одна из причин, по которой начальство не хочет уделять этому расследованию столько времени: до этого половина беглецов в конце концов возвращалась или их находили, а другая половина попадала в передряги. Ну, знаешь, мелкие кражи, угон, граффити и так далее. А что?

– Ничего. Просто кое-что слышала. У тебя была возможность поговорить с девочками? Маккензи не хотел, чтобы я с ними беседовала.

– Да, мы опросили всех, кто регулярно общался с Мией, но это почти ничего не дало. Она им нравилась. Говорили, что она замечательная певица. Хотела играть в театре. Она никому не признавалась, что хочет сбежать. Никто не видел и не слышал, как она уходила. Соседка по комнате могла знать больше, чем говорит. Но я думаю, что Маккензи держит их в ежовых рукавицах, так что не уверен, что кто-то из этих девушек захочет чем-то поделиться.

Я вспоминаю выражение лица Пенни Бессер. Он прав. Если воспитанницы что-то и знают, мне они не скажут. Разгадка этого дела кроется где-то в другом месте. Может быть, на фотографии, которую дала мне Пенни?

Бобби смотрит на часы.

– Черт, пора бежать. У меня совещание через пять минут.

Он еще раз кусает бургер, затем достает двадцатку и бросает ее на стол.

У меня по подбородку течет соус из салата, но я не могу позволить ему уйти так просто.

– Подожди, еще вопрос. Тебе это о чем-нибудь говорит?

Я показываю ему фотографию Мии с логотипом улыбающегося бородатого мужчины на обороте.

Ритер щурится и проводит языком