Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Копившаяся между ними вражда вспыхнула. Артуро снял пиджак и сказал Хэлпину:

– Ну, давай, ты и я. Думаешь, ты такой крутой? Давай выйдем.

Каррильо и Салерно пришлось встать между Артуро и Хэлпином. Судья ударил молотком, призывая суд к порядку.

Через несколько минут, когда Ричарда вернули в зал суда, он улыбался как школьник, подравшийся с назойливым задирой. На шее у него краснела яркая полоса.

В тот день после суда в кабинете судьи Эрнандесы пожаловались судье Нельсону на «чрезмерную агрессию» судебного пристава де Примы. Судья согласился с Эрнандесами, сказав: «У судебных приставов не было оснований так действовать», и отстранил де Приму от работы до конца слушаний.

Позже в холле Даниэль сказал репортерам, что их клиент ведет себя подобающе, и обвинил судебных приставов в том, что они дали волю эмоциям. Он сказал:

– Они считают, что недорабатывают, если не устроили кому-то взбучку.

Позже Ричард скажет, что де Прима разозлился из-за того, что Бернадетт его проигнорировала.

Для дачи показаний вызвали заместителя шерифа Джима Эллиса. Хэлпин сказал, что, когда Эллис охранял Рамиреса в окружной тюрьме, Ричард сделал ему некие «спонтанные признания». Он попросил судью Нельсона позволить заместителю шерифа Эллису дать показания в кабинете судьи, потому что он не знал, допустит ли судья в конечном итоге эти показания для рассмотрения суда. Если заместитель шерифа Эллис даст показания в открытом суде, а судья не допустит их до суда, это может стать поводом для подачи апелляции. Хэлпин с самого начала поклялся, что не даст Ричарду ни малейшего повода на апелляцию.

Судья Нельсон перенес рассмотрение дела в свой кабинет. Под злобный взгляд Рамиреса заместителя шерифа Эллиса привели к присяге, и он заявил, что когда охранял Рамиреса вечером 10 октября, Рамирес с ним заговорил. Эллис показал, что он не отвечал и не принимал участия в разговоре.

Рамирес злился на тюремную еду. Он сказал, что она вечно холодная и в ней полно наркотиков, от которых у него болит голова. Эллис засвидетельствовал, что вслед за этим Рамирес вылил еду в унитаз.

– Он заявил, что убил двадцать человек в Калифорнии, что он величайший преступник, что никто не мог его поймать, пока он не облажался. Он сказал, что оставил один отпечаток пальца, и только поэтому его поймали. Он заявил, что поехал в Сан-Франциско и убил Питера Пэна, что ждал снаружи у их дома, у гаража, ждал, пока стемнеет… он сказал, что поднялся наверх, увидел живущих там двух человек, и сказал буквально следующее: «Бум, бум, я их прикончил».

Затем, по словам Эллиса, Рамирес сказал, что мог убить как минимум десять полицейских и заместителей шерифа и что в следующий раз от него никто не уйдет. «Я буду стрелять им в голову, а потом они будут извиваться и корчиться, а потом просто затихнут, или я порежу их ножом и буду смотреть, как их лица действительно белеют. Я люблю всю эту кровь. Я как-то раз велел одной леди отдать мне все свои деньги. Она отказалась. Я зарезал ее и вырвал ей глаза… Я бы кого-нибудь зарезал, а потом взял фотоаппарат, установил таймер, чтобы я мог сесть рядом и сфотографироваться вместе».

Судья Нельсон постановил, что эти показания Рамиреса допустимы для рассмотрения суда, потому что они добровольны и сделаны после того, как Ричард был ознакомлен со своими правами и провел много часов с адвокатами.

Однако показания Ричарда, которые он предположительно сделал полицейским департамента полиции Лос-Анджелеса по дороге в участок Холленбек, не допущены к рассмотрению в суде, поскольку тогда его еще не ознакомили с его правами.

Когда позже Ричарда спросили об эпизоде с заместителем шерифа Эллисом, он сказал:

– Это чушь собачья. Просто я тогда разозлился из-за всего этого дерьма, которое они клали в мою еду, выбросил ее, закричал и проклял его. Я сказал ему, что доберусь до него.

Хэлпин допросил в кабинете судьи Нельсона второго заместителя шерифа, Боба Андерсона, и тот сказал, что недавно Ричард дал ему открытку к своему бывшему другу Эрлу Греггу в Ломпоке. На ней Рамирес нарисовал скорпиона и пентаграмму и написал Греггу стихотворение с угрозами, о котором, по словам Хэлпина, Андерсон хотел поставить в известность судью.

– Плакса, – прокомментировал Ричард.

Когда дело было возвращено в открытое судебное заседание, Хэлпин сказал судье Нельсону, что свидетелей у него больше нет и он перейдет к представлению версии государственного обвинения от имени штата.

Стратегия Эрнандесов заключалась в том, чтобы на предварительном слушании никакой защиты не предлагать.

– Мы подождем суда, на котором вина должна быть доказана без доли обоснованного сомнения, тогда как на слушании прокурор обязан продемонстрировать лишь обоснованное подозрение в виновности. В настоящее время у нас нет причин тратить все наши боеприпасы, – сказал Артуро.

Хэлпин просил снять восемнадцать пунктов обвинения. В их числе три эпизода похищения и последующего покушения на растление малолетнего, а также ограбление дома Клары Хадсалл вследствие ее недавней кончины. Семьи жертв всех трех похищений не хотели получить повторную травму.

Позже Ричард скажет, что с момента ареста это была лучшая новость, которую он услышал. Ему ненавистна была мысль о том, что его называют растлителем:

– Это неправда. Копы это просто придумали, чтобы заставить кого-нибудь меня сдать.

Судья Нельсон объявил, что нашел достаточно уличающих доказательств для задержания Рамиреса до суда. В силу многочисленных убийств Рамиресу может грозить смертная казнь. Судья занес в протокол все обвинения: четырнадцать убийств, пять покушений на убийство, пятнадцать краж со взломом, пять грабежей, четыре изнасилования, три акта орального совокупления и четыре акта содомии. Нападения были совершены на шестнадцать различных домохозяйств Лос-Анджелеса в период с 27 июня 1984 года (Винкоу) по 8 августа 1985 года (Абоваты). Когда судья спокойно и беспристрастно зачитывал обвинения, Ричард сидел на своем месте тихо и смотрел вперед, а все взгляды в зале были сосредоточены на его затылке.

Все было кончено, и почва для одного из крупнейших судебных процессов по делу об убийстве в истории американского правосудия была готова.

Судья Нельсон назначил на 21 мая заседание, на котором Ричард должен был ответить на предъявленные обвинения в уголовных преступлениях по пятидесяти новым пунктам. Теперь обвинений, включая первоначальные обвинения, выдвинутые в сентябре 1985 года, было пятьдесят восемь. Ричарда вывели из зала суда, он звенел цепями, чувствуя себя триумфатором, как будто рука Сатаны помогла снять с него восемнадцать обвинений.

В холле журналисты, жаждущие меткого словца, окружили Хэлпина,