Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

– Все прошло гладко в результате большой подготовки. Несколько следователей работали над этим делом в течение длительного времени, и мы были очень хорошо подготовлены. Я доволен. Я не сомневался, что у нас хватит доказательств, чтобы задержать его до суда.

Заговорил и Фрэнк Салерно, на протяжении всех предварительных слушаний не сказавший прессе ни слова. В ответ на вопрос, что он думает о завершении долгих слушаний, он сказал:

– Это большое облегчение, что система включилась и заработала. Переходим к следующему шагу, который действительно имеет значение.

Хэлпин надеялся, что суд начнется летом, и он форсировал его проведение.

Эрнандесов тоже окружала пресса. Когда Артуро спросили, как Ричард относился к сегодняшнему процессу, он сказал:

– Он посоветовал мне рассказать СМИ, что, по его мнению, позиция судьи политизированна. Он считает, что мы выиграли, и в этом деле произошел огромный прорыв. Я считаю, что можно говорить о значительном прорыве, если на этой ранней стадии разбирательства снято тридцать процентов обвинений. В частности, сфальсифицированы были обвинения в растлении малолетних.

Он сказал, что у них множество досудебных ходатайств, важнейшим из них является перенос места рассмотрения дела за пределы округа Лос-Анджелес. По словам Артуро, они примут любое решение суда высшей инстанции за изменение места рассмотрения дела.

В Эль-Пасо новость о том, что Ричарда обвинили в еще большем количестве преступлений, поразила всех, как громом. Во главе с Мерседес все члены семьи регулярно молились, ежедневно ходили в церковь, зажигали свечи, умоляли Иисуса, Марию и святых помочь Ричи.

Мерседес чувствовала, что корнем всех этих проблем был Сатана, и в конечном итоге Иисус победит. Постоянно и с неукротимой силой, казалось, значительно превосходящей ее возможности, она напоминала всем о необходимости молиться.

– В конце концов, – предрекала она, – Сатана потерпит поражение.

После предварительных слушаний Ричард часто думал о самоубийстве. Не находись он под надзором с целью предотвращения самоубийства, он бы покончил с собой. Он считал, что его осудят, кровожадные и одержимые желанием его убить. Смерть для него была предпочтительнее жизни за решеткой, в маленькой стальной кабинке, где ему приказывали, что, когда и как делать.

Но заместители шерифа всегда сидели рядом, каждые пятнадцать минут они пялились на него, как на человекообразную диковинку в клетке зоопарка, а потом записывали свои наблюдения.

Каждый день Ричард получал десятки писем. Отвечал он очень немногим. В некоторых письмах была духовная поддержка, в других – сексуальные фантазии, в третьих – осуждение и презрение, или, напротив, превознесение до небес.

Одной из женщин, писавших ему чаще всего и показавшейся ему наиболее интересной, была Ева О. Она восхищалась его храбростью и хотела бы заняться с ним сексом на «окровавленных трупах его жертв». Она сообщила ему, что тоже сатанистка и считает зло добродетелью: зло – это жизнь наоборот. Она утверждала, что спит в гробу и без особой надобности не выходит в светлое время суток.

Как позже признается Ричард, именно Ева мало-помалу вытащила его из своей скорлупы. Еще до ареста Ричард был одиночкой и очень редко открывался людям. Он чувствовал, что все, происходившее в его сердце, – его личное дело. Но Ева О, окажись она искренней, а не просто ищущей немного тепла и отблеска его дурной славы, могла стать той, кому он мог бы довериться и, возможно, открыть свои тайны. Ричард начал ей отвечать. Она захотела его навестить. Для этого Эрнандесам требовалось получить постановление суда – данное требование касалось всех, кроме ближайших родственников. Однако прежде Ричард хотел убедиться, что Ева настоящая, а не умалишенная сатанистка, полицейская приманка или идиотка.

Он получал письма от рожденных свыше христиан, протестантов и католиков, пытавшихся обратить его в свою веру и спасти из лап Сатаны. Писали женщины, желавшие усыновить его и показать ему разницу между добром и злом. Одна медсестра, потерявшая сына, чувствовала, что Ричард, лишенный ее любви, сбился с пути, и пистолетами, ножами и кулаками изливал свой гнев. Еще была Тамара, рыжая и полнотелая, соорудившая алтарь с фотографией Ричарда и постоянно горящей черной свечой. Позже она говорила: «Я ходила на кладбище в Санта-Ане, сидела на надгробии и писала Ричарду стихи и письма. Я думаю, он прекрасен».

Но Ричард писал только Еве и своей семье.

– Если бы не книги и письма, я бы покончил с собой, – признался он позже.

Ему присылали не только письма, но и книги, и во время своих предварительных слушаний он стал «книжным наркоманом». Он читал весь день и всю ночь. Часто он вообще не спал и читал несколько дней подряд, прерываясь только на еду. Он прочитал Карлоса Кастанеду, Зигмунда Фрейда, Габриэля Гарсиа Маркеса, Артура Конан Дойля, Нормана Мейлера, Трумэна Капоте и столько книг документально-криминального жанра, сколько смог достать. Больше всего он любил книги о серийных убийцах.

Благодаря книгам Ричард узнал о природе человека и о мире, о существовании которого он никогда не подозревал. Чем больше он читал, тем больше убеждался в том, что общество лицемерно и злонамеренно и, дай ему повод, оно тебя разжует и выплюнет, как жвачку.

Стратегия Эрнандесов заключалась в том, чтобы как можно дольше оттянуть рассмотрение дела. В деле о многочисленных убийствах лучший друг защитника – время: свидетели умирают (например, Клара Хадсалл), переезжают, забывают, путают детали и вообще передумывают давать показания – не желая выступать публично и заново переживать самое худшее из того, что с ними когда-либо происходило.

– Каждый раз, когда судебное разбирательство откладывается, у тебя возникает возможность неявки свидетелей. Когда мы говорим о задержке правосудия, оно идет на пользу только обвиняемому и его адвокату, – сказал позже окружной прокурор Джил Гарсетти.

По словам адвокатов, слишком быстрое отправление правосудия нарушает права подсудимого.

– У адвоката по уголовным делам должно быть время, чтобы подготовиться и спланировать стратегию и контрнаступление, что в таком крупном деле, как дело Ричарда Рамиреса, требует очень много времени, – сказал известный адвокат по уголовным делам, практикующий в Лос-Анджелесе.

21 мая Рамирес вернулся в суд. Рут и Рубен хотели присутствовать, но не смогли. Зал суда снова был переполнен. Рамирес стал крупной фигурой, казалось, людям нравится его ненавидеть.

Присутствовали поклонницы и пресса со всего мира. Никто из репортеров не знал, чего ожидать – Рамирес был загадкой, способной на все. Он отказался от всех интервью. Он ненавидел репортеров и считал, что они поступили с ним очень несправедливо, признав виновным еще до того, как он попал на скамью подсудимых.

Ева О сидела в зале суда во всем черном, бледная, как мрамор.