Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

фотографию Эми, сидящую на полу перед залом суда. Эми обычно приходила первой, лицо сердечком, большие губы и огромные темные глаза, садилась на пол, ожидая, как закованного в наручниках, ковыляющего в цепях Ричарда поведут к его стулу.

– Он любит меня, – сказала Пэтти, другая девушка. – Он так мне сказал. Он такой милый. Нежный, как ягненок. Он так мило говорит. И он очень забавный. Он подписывает свои письма «Безжалостно твой».

Иногда к нему приходило до дюжины женщин. Ему разрешался только один визит в день. Остальные уходили разочарованными, но возвращались на следующий день и часами стояли в очереди в надежде на посещение.

– Меня так сильно заводит, что он так опасен и был так близко, но не мог причинить мне вреда, – призналась другая поклонница Рамиреса.

Дорин смогла встретиться с Ричардом незадолго до начала отбора присяжных.

– Я была застенчива и не хотела быть просто еще одной из его поклонниц, поэтому ждала.

Но она продолжала яростно защищать Ричарда в прессе резкими письмами, осуждающими любого, кто, по ее мнению, поступил по отношению к нему несправедливо.

Наконец, в феврале она отправила ему поздравительную открытку с копиями всех писем, которые написала в его защиту. Он был действительно шокирован тем, что кто-то, кого он даже не знает, так решительно взялся за его дело. Он сразу же написал ответ и пригласил приехать в тюрьму. Получив его письмо, она удивилась, хотя и была очень довольна. Она написала ему с предложением позвонить за ее счет, и он тут же позвонил.

– Когда я впервые заговорила с ним, сердце у меня забилось как сумасшедшее, я не могла поверить, что это он, что я, наконец, разговариваю с ним. Он был таким хорошим и таким милым, как маленький мальчик.

Ричард поблагодарил ее за рвение. Она сказала ему, что влюблена в него с тех пор, как впервые увидела его фотографию. Он подумал, что это та, кому он действительно может доверять, и предложил ей его навестить.

Впервые Дорин пришла к нему в конце июня 1988 года. Она купила новое платье и возилась с макияжем и прической, как будто это был день ее свадьбы. Когда она сидела в будке для свиданий в тюрьме и помощники шерифа его привели, Дорин, чуть не упала в обморок, увидев его так близко, что, если бы не стекло, она могла до него дотронуться.

– Я тут же сказала ему, как сильно я его люблю. Он сказал мне, что тоже меня любит и что никто никогда не защищал его и не заботился о нем так, как я.

Рут Рамирес приходила, когда могла. Денег было мало, но каждые несколько недель она появлялась в тюрьме, соперничая с поклонницами Ричарда. Рубен тоже навещал Ричарда. Хулиан звонил ему и напоминал, чтобы он сходил в тюрьму, чтобы Ричард знал, что его семья с ним, поддерживает его, заботится о нем, всегда молится за него.

Судя по отчетам, которые Эрнандесы передали Хулиану, у них был хороший шанс выиграть дело и доказать, что его сын не совершал ужасных преступлений, в которых его обвиняли.

Хулиан молился об этом каждый день, утром и вечером. За два года, прошедшие с момента ареста Ричарда, Хулиан словно постарел на пятнадцать лет, плечи ссутулились, лицо похудело, походка замедлилась, а лицо избороздили глубокие морщины.

Книга четвертая. Судебный процесс

«Эти убийства первой степени были преднамеренными, сопровождались кражами со взломом и другими преступлениями. Мы требуем смертной казни».

– Обвинитель Фил Хэлпин во вступительном слове к присяжным

Глава 33

К моменту отбора присяжных штат Калифорния потратил на Ричарда Рамиреса 1 301 836 долларов, а дело даже не передали в суд. Передовицы и новостные комментарии осуждали систему, где дело об убийстве требует так много времени до суда и стоит так дорого.

«Это возмутительно», – считали многие жители Лос-Анджелеса. Ричард Рамирес оказал на них самое реальное и ощутимое воздействие, и справедливости они хотели немедленно, а не годы спустя.

Наконец, 21 июля 1988 года начался отбор жюри из 1600 граждан. Эрнандесы искали выходцев из Латинской Америки и афроамериканцев; они чувствовали, что с жюри, состоящим из белых и азиатов, у Ричарда не будет никаких шансов. Они считали, что латиноамериканцы и чернокожие будут менее предвзятыми.

Теперь Ричард был в рубашке с галстуком и черной кожаной куртке, купленной ему Дорин. Она, как и остальные поклонницы, была в суде каждый день, и сердце у нее екало всякий раз, когда он смотрел в ее сторону. Дорин чувствовала, что лишь она одна оказывает на Ричарда положительное влияние, – все остальные девушки влияли на него исключительно дурно и были «кучкой уличных шлюх». Она чувствовала, что ее любовь сильнее и чище, чем когда бы то ни было, и она должна убедиться, что Ричард это знает.

– Я любила его так сильно, что мне было больно, и днем и ночью я думала только о нем. Я никогда не думала так о других мужчинах. Я была девственницей, и Ричард знал, что я не такая, как все, вот почему он любил меня, – признавалась она позже.

В первый день отбора жюри вызвали пятьдесят человек. Перед тридцатью девятью сразу извинились, а остальным задали дополнительные вопросы. Эрнандесы знали, что найти в округе Лос-Анджелес беспристрастное жюри непросто. Они постоянно жаловались прессе на то, насколько все предвзяты, и неоднократно ссылались на подтверждающее это социологическое исследование.

Ричард чувствовал, что весь процесс был фарсом. Если бы его не выгоняли из камеры, он бы никогда не являлся в суд. Тем не менее это давало ему возможность увидеть поклонниц и размять ноги.

Отбор присяжных был медленным и утомительным. Ричарду это наскучило, и вскоре он начал засыпать. Он не ложился допоздна, читал и в суд приходил разбитым. Судье Тайнану не понравилось, что Ричард спит, и он сделал ему замечание. Ричард стал носить большие черные солнцезащитные очки фасона «Порше», также купленные Дорин, за которым мог прятать глаза.

Ближе к концу июля Ричард, по слухам, сказал заместителю шерифа, что собирается заставить одну из своих девочек пронести в зал суда пистолет, и застрелит Хэлпина, людей из публики, а потом себя. Охрану уже усилили, но судебные приставы отнеслись к предполагаемой угрозе Рамиреса серьезно, установили металлоискатели и обыскивали всех входящих в зал суда.

2 августа Хэлпин пришел в суд в раздражении, разгневанный тем, что его обыскали на глазах у восьмидесяти потенциальных присяжных.

– Меня заставили