Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

class="p1">– К сожалению, политика сегодня – в высшей степени рискованное занятие, – продолжал Тор. – Но Никлас – один из самых храбрых людей, которых я знаю. Мы обязательно найдем его.

Матильда кивнула в последний раз. После чего посмотрела на свой телефон на столе и отрегулировала настройки.

– Спасибо, – сказала она. – А теперь, если вы не против, мне хотелось бы поговорить о политике Торе Свенссоне. Вы ведь не всегда работали пресс-секретарем? У вас, насколько мне известно, была собственная политическая карьера?

– Ну, политика всегда привлекала меня исключительно как способ повлиять на ситуацию в стране, – ответил Тор, улыбаясь. – Еще будучи молодым человеком, я замечал серьезные проблемы в социальной стркутуре Швеции. Проблемы, которые большинство людей, похоже, видело в другом свете или же просто не было настроено их решать.

– То есть вы были активистом уже в юном возрасте?

– Намекаете на Грету Тунберг? – рассмеялся Тор. – Нет, на самом деле со мной все скорее наоборот. Я всегда придерживался мнения, что влияние на ситуацию должно исходить изнутри нее. Поэтому я стал политиком, хотя потом и решил на время оставить собственную карьеру. Грета же пытается давить извне. Но после стольких лет в коридорах власти я прихожу к выводу, что, может, в иных ситуациях такая тактика и более эффективна.

Матильда снова улыбнулась.

– Политика в вашей семье – дело наследственное, – продолжала она. – Ваш дедушка тоже занимался этим, верно?

Это было обвинение, а не вопрос. Тор пристально посмотрел на журналистку. Конечно, она молода и воодушевлена сверх меры, но все-таки… должна понимать, о чем спрашивает. Он предвидел, что эта тема рано или поздно всплывет. Поэтому до сих пор отказывался от интервью. Просто был немного удвилен, что она спросила об этом почти сразу.

– Политические взгляды моего деда были отражением времени, в котором он жил, – раздраженно сказал Тор. – В этом плане он не особенно отличался от большинства своих современников. Я встречался с дедушкой всего дважды, в последний раз, когда мне было четыре года. Думаю, не стоит удивляться тому, что я его совсем не помню. Для меня это разговор о совершенно незнакомом человеке.

Тор остановился перевести дух и продолжил:

– Что же касается моего собственного политического пробуждения, то, скорее всего, оно произошло еще в школе. Многие мои одноклассники проявляли интерес к политическим вопросам и ситуации в стране. Если же вы хотите поговорить о моем дедушке, вам лучше обратиться в архив Королевской библиотеки, а не терять время со мной.

Тор сделал движение подняться, давая тем самым понять, что интервью закончено.

– Нет, нет, извините! – спешно поправилась журналистка. – Главный редактор настаивал, чтобы я задала этот вопрос. Разумеется, мы говорим только о вас.

Тор сел. Поставил локти на стол, соединив кончики пальцев обеих рук. И снова улыбнулся Матильде.

– «Поддерживать закон и порядок», – как ни в чем не бывало продолжил он, – старая формулировка, но сейчас в Швеции нет ни того ни другого. Поэтому для нас так важен пост министра юстиции. Законы не адекватны ситуации. Что такое порядок, давно все забыли. Газеты ежедневно сообщают о росте насилия в столичных предместьях. О расстрелах, где и преступники, и жертвы по сути дети. В школах процветает наркоторговля. Но проблема глубже. Она носит структурный характер, поэтому все придется начинать с нуля. Мы должны построить новое общество, основанное на взаимном уважении и равенстве. Общество, в котором криминальные структуры просто не смогут закрепиться. Над этим работает наш премьер-министр, и я рад возможности ее поддерживать.

– Какой вы видите свою роль в этой работе через несколько лет? – спросила Матильда с искренним восхищением в голосе.

Тор широко улыбнулся.

– Не исключаю, что окажусь в числе тех, кто направляет процесс.

– Я слышал, Сара спасла тебя?

Рубен фыркнул и решил проигнорировать вопрос Кристера. Что было не так легко, поскольку они сидели за одним столиком в кафе, друг напротив друга, каждый со своим бутербродом и кофе.

– Мм-м-м… – промычал Рубен. – Просто мне немного не повезло.

– Мне нравится фотография, где ты в пикетном автобусе, укутанный в такое одеяло из фольги…

– Где ты это видел?

Рубен удивленно уставился на Кристера. То, что произошло в пикетном автобусе, должно было там и остаться. Какие фотографии?

– Этот снимок разгуливает по «Твиттеру»… или как там это называется. Адам показал мне сегодня утром. Наверное, кто-то из коллег выложил.

Рубен сердито откусил от бутерброда с ветчиной и сыром, положил остаток на белую фарфоровую тарелку.

– Скажи, как ты решился снова замутить с Лассе? – неожиданно спросил он.

– Э-э-э… – растерялся Кристер. – А с какой стати это тебя так волнует?

– Да просто интересно.

Рубен уже пожалел о том, что спросил. Самый чувствительный в эмоциональном плане разгвор у них с Кристером произошел, когда оба оплакивали поражение АИК в матче с «Юргорденом» прошлым летом.

– Ага, – кивнул Кристер, широко улыбаясь и откусывая от бутерброда.

– Что «ага»?

Рубен заерзал на стуле. Ему не стоило поднимать эту тему.

– Это она, Сара, – кивнул Кристер. – Она тебя спасла.

– В последний раз говорю тебе: все было не так.

– Точно! Теперь никаких сомнений, – пробормотал Кристер, не скрывая вострога по поводу смущения коллеги.

– Будем обсуждать Сару? – спросил Рубен, продолжая извиваться на стуле.

– Ты первый начал.

– Да, но… – Рубен вздохнул и махнул рукой.

– Вот черт. – Кристер вдруг серьезно посмотрел на него, отложил бутерброд на тарелку и перегнулся через стол. – Это как банджи-джампинг.

– Прыжки с банджи? Ты о чем?

– Я о том, что любовь – это как банджи-джампинг.

– Что ты такое несешь? Ты что, пьяный? – Рубен презрительно посмотрел на коллегу.

– Нет, серьезно. Это как банджи-джампинг. Если будешь долго стоять и думать, непременно испугаешься и все испортишь. Я столько раз был близок к этому, – шепотом добавил Кристер. – Фишка в том, чтобы не думать. Просто прыгнуть.

– Просто прыгнуть, – эхом отозвался Рубен. – Это лучший совет в любовных делах. Просто прыгнуть.

– Ага, – удовлетворенно промямлил Кристер с набитым ртом.

Он с отвращением поднял верхнюю половинку булочки и вытащил из-под нее лист салата.

– О чем они думают, когда добавляют такое? – Кристер скривил рот. – Кому могло прийти в голову испортить неплохой в целом бутерброд этой травой? Интересно, если они перестали бы это делать, нашелся бы хоть кто-нибудь, кто спросил бы: «А где мой салатный лист? Хочу салат в бутерброде!»

– Я свой уже выбросил, – Рубен грустно кивнул на лист на тарелке и вздохнул. – Значит, просто прыгать?

– Просто прыгать.

Рубен покачал головой.

– Ты и банджи-джампинг, ни за что не подумал бы… Ни за что…

Кристер рассмеялся:

– Я? – Он вытер выступившие на глазах слезы. –