Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Соня понижает голос:

– Да, мне жаль. После того как вы уехали, доктор Маккензи был очень расстроен. Сказал, что больше не будет общаться с частными детективами, и нам тоже запретил с вами разговаривать. Но я попросила секретаршу переадресовать ваш звонок в любом случае. Этот разговор – наш маленький секрет.

– Поняла. Я ценю это, Соня. Обещаю, что сохраню этот разговор в тайне. Вы можете как-нибудь до него достучаться? Я всего лишь пытаюсь помочь найти Мию, и, думаю, он тоже бы этого хотел.

– Я пыталась, но Томас упрям и не всегда слушает. Вы должны понимать, что этим делом занимались уже несколько человек, но безрезультатно. Думаю, сейчас он просто хочет предоставить все полиции. А мистер Гулсби сделает все, что прикажет Томас.

На заднем плане раздается гудок, и женщина ругается по-испански.

– Вы за рулем? – спрашиваю я.

– Да, как раз собиралась сказать. Мы организовываем благотворительный вечер, и я сейчас туда еду. Если вы свободны, мы могли бы пообедать и побеседовать.

– Сегодня? Да, было бы здорово. В какой части города?

– В Трайбеке.

– Хорошо. Тогда в Bubby’s в Трайбеке в час дня?

– Договорились.

Я вешаю трубку и смотрю в окно. Мия где-то там, и если Маккензи и Гулсби не дают мне ключи, чтобы я смогла ее найти, то, может быть, это сделает Соня.

Глава 16

Я сажусь за столик на улице в ресторане Bubby’s и в очередной раз вспоминаю о жизни своей мечты, до которой мне еще далеко. Над головой сияет солнце, дует не по сезону теплый ветерок. Пары, состоящие из мужчин с волевыми чертами лица и загорелых женщин, потягивают мимозу и, смеясь, кормят своих детей маленькими кусочками блинчиков. Сегодня пятница. В этом городе хоть кто-то работает?

Запах выпечки доносится до меня, и в животе урчит. Bubby’s – одно из моих любимых заведений. Джон Ф. Кеннеди – младший, краш моей сестры, часто бывал здесь со своей девушкой Кэролин Бессетт до того, как они погибли в той ужасной авиакатастрофе. Мне было всего шесть лет, но Кристина показывала мне его фотографии и даже плакала, когда он скончался. В каком-то темном уголке сознания теплится надежда, что их очарование передастся и мне. Этого до сих пор не произошло, но пока я хотя бы могу утопить свои печали в восхитительном черничном пироге.

Взор останавливается на Соне, идущей мне навстречу по Гудзон-стрит. Но это уже другая Соня. Она сменила свою административную форму на яркий, заявляющий о себе наряд: ярко-красное льняное платье-рубашка макси с отложным воротником и разноцветные серьги-кольца. Микс цветов подходит ее смуглой коже. В ее походке чувствуется некая природная сила. Я наблюдаю, как взгляды женщин за соседними столиками оценивающе скользят вверх и вниз по ее высокой фигуре. Наверняка они задают себе тот же вопрос, что и я: как мне стать такой?

Это забавно. Во время расследования я чувствую себя уверенно и комфортно. Несмотря на неопределенность и недостаток информации, я всегда знаю, как двигаться дальше, – если у меня будет время, я смогу допросить нужных людей, проверить нужные версии и докопаться до истины. Это процесс. Но как только я выхожу из этого мира, то начинаю метаться, не зная, что надеть, что сказать, как себя вести. И, даже делая правильный выбор, я чувствую себя самозванкой, которая только и ждет, чтобы ее разоблачили.

Один взгляд на Соню, и я понимаю – она меня не поймет. Это женщина, которая знает, кто она такая и чего хочет. Без нее Святая Агнесса рухнула бы и развалилась, и даже за то короткое время, что я там пробыла, я заметила, как любят ее воспитанницы. Однако нельзя позволить зависти отвлечь меня от того, что я хочу получить от нашей встречи: доступ к людям в этом учреждении.

Когда Соня приближается, я протягиваю ей руку.

– Хейзел, mi amor, – говорит Соня, не обращая на это внимания, и обнимает меня.

Ее цветочные духи напоминают о мамином саде. Я удивлена тем, как приятно находиться в ее объятиях, чувствовать, как ее мягкая грудь прижимается к моей голове. В последнее время мне не очень везло на свидания, а родители никогда не любили обниматься. В каком-то смысле все мы дети, которым нужна любовь.

Мы садимся и делаем заказ. Я воздерживаюсь от того, чтобы взять черничный пирог. Почему-то кажется, что Соня меня осудит. Может быть, я решусь, когда она уйдет.

– Спасибо, что нашла время встретиться со мной, – говорю я.

– Шутишь? Для меня это большое удовольствие. Обед с подружкой – именно то, что мне нужно.

Мои губы растягиваются в улыбке. Обед с подружкой. Я бы хотела, чтобы у нас с Соней было как можно таких обедов. Вообще-то, я редко общаюсь с кем-то во время работы – это привычка, укоренившаяся во мне с детства, и причина одного из самых серьезных разногласий с родителями. Я всегда хотела гулять с друзьями, а они всегда считали, что учеба должна быть единственным приоритетом. Помню, однажды вечером во вторник я захотела пойти на большой баскетбольный матч и подумала, что мама и папа упадут в обморок от такого решения. Вечера вторника были посвящены учебе, а не развлечениям. Я до сих пор придерживаюсь такого мнения. «Обед с подружкой» в пятницу в рабочее время напоминает прогул в школе. От этой мысли я озорно улыбаюсь.

– А кстати, что привело тебя в город? Ты упомянула какой-то благотворительный вечер.

Соня закатывает глаза и поправляет браслеты на запястьях.

– Да, завтра мы устраиваем ежегодный гала-концерт, посвященный сбору средств для Святой Агнессы. То еще зрелище. У Томаса очень хорошие связи, поэтому там присутствует немало представителей самых богатых семей Нью-Йорка. За ужином следует вечеринка. У нас есть координатор мероприятий, который берет на себя большую часть дел, но угадай, кому приходится следить за тем, чтобы все прошло как надо?

– Тебе?

– Ага.

– Звучит грандиозно.

– Так и есть. Большая работа, но она полезна и для дома, и для наших воспитанниц. Мы собираем много денег и привозим девочек автобусами, чтобы они могли приодеться и посетить часть мероприятия, так что для них это в некотором роде светское мероприятие. Но хватит обо мне. Поговорим о тебе, Хейзел. Как продвигается расследование? Есть успехи в розыске Мии?

При этом улыбка исчезает с ее лица, а челюсть сжимается. Я ловлю себя на мысли, что не хотела