Кровавый навет - Сандра Аса

– Благодаря этому заурядному уму ты появился на свет, обалдуй, – сердито возразила донья Франсиска. – И я требую от тебя уважения.

– Требуйте его от классиков, которых вы усердно цитируете, – усмехнулся Энрике. – Это они так отзываются о женщинах. Обратите внимание, что упомянутое рабское клеймо великолепно подходит и вам, женщинам. Те же «es» и «i», соответствующие «sine iure», могут относиться и к sexus imbecilitas. Следовало бы пометить этими инициалами каждую женскую щеку, чтобы вы помнили о своей недальновидности.

– Прекрасно, – пробормотала донья Франсиска и встала. – Итак, я ухожу. Живи и дальше на вершинах мудрости, а я по своей недалекости делаю вывод, что тебе не нужен праздник, которым ты докучал мне несколько недель.

– Не сердитесь, матушка, я просто пошутил, – примирительно произнес Энрике, сдерживая смех. – Вы знаете, как высоко я ценю ваши советы.

– В таком случае прислушайся еще к одному, – сказала донья Франсиска и снова села.

– Что вы имеете в виду?

– Солдата с искалеченной рукой, который всюду тебя сопровождает. Того, что вечно закутан в вонючий плащ, облепленный волосами.

– Маркеса?

– Его самого. Ты зачем-то позвал этого Маркеса на свой праздник, что мне кажется совершенно неуместным. Его нелепый облик и дерзкие манеры не соответствуют торжественному событию.

Энрике посмотрел на мать озадаченно и в то же время возмущенно. С Маркесом он познакомился несколькими месяцами ранее в борделе на улице Аве-Мария. После ночи, полной возлияний в обществе жриц любви, они хорошенько выспались на площади Лавапьес, прислонившись спиной к фонтану, и закончили оргию, как следует подкрепившись жареными пирожками в одной из самых известных забегаловок квартала.

Это так понравилось обоим, что они повторяли свои вылазки раз за разом, пока между ними не завязалась дружба, отмеченная безмятежными днями и кровавыми ночами; охочие до чужой крови, они частенько возвращались домой, запятнанные смертью то забияки, который сам полез на рожон, то воришки, который, пытаясь стащить у них кошелек, в итоге пропал сам, то какой-нибудь проститутки или нищенки, которую они насиловали и убивали, срезая под конец прядь волос и разыгрывая ее между собой. Если выигрывал Маркес, он прикреплял прядь к лацкану своего плаща. Если же побеждал Энрике, он прятал добычу: сержант Сальседо, их товарищ по забавам, рассказал ему о происхождении коллекции Маркеса, и юный ученик Люцифера мечтал его превзойти.

– Это чучело испортит вечер, – заявила донья Франсиска. – Прошу тебя, отзови приглашение.

– Это будет неучтиво. Маркес – мой друг.

– Мы должны подыскать тебе жену, и этот прием – отличная возможность выбрать достойную невесту. Явится вся мадридская знать, и будет неловко, если тебя увидят рядом с оборванцем, увешанным волосами, чье происхождение только Богу известно.

– Я не позволю вам поносить Маркеса. Храбрецы, подобные ему, рискуют жизнью на поле боя, и благодаря их подвигам ваша милость наслаждается мирной жизнью.

– Моя мирная жизнь омрачается, стоит мне представить тебя в обществе этого шута. Сделай одолжение, выполни мою просьбу.

– Мне очень жаль, но я даже не подумаю.

– Неужто ты упустишь возможность породниться с аристократией из ребяческой гордости? Ни одна знатная дама не приблизится к тебе, если рядом будет вертеться этот презренный подхалим.

– Мне не нужно, чтобы ко мне приближалась какая-то дама: к той, которая покажется мне достойной, я приближусь сам.

– К даме, которая покажется тебе достойной? – удивилась донья Франсиска. – Боже правый! Такого я не ожидала! Кто же это?

– Исабель Саласар-и-Эрнандес де Сомоса Агуадо де Аларкон, – заносчиво объявил Энрике.

– Дочь герцогов Вильясолано? – воскликнула донья Франсиска с язвительной гримасой. – Что ж, у тебя отличный вкус! Прямо как у Бельтрана Сото де Армендия… ее суженого. Желаю удачи, дорогой! Верный и очень практичный выбор.

– Впереди у меня много препятствий, но я их преодолею.

– Где же это произойдет? В настоящей жизни или в твоих мечтах?

– Вы что, издеваетесь надо мной?

– Наоборот, это ты надо мной издеваешься. Исабель Саласар – не только красавица, но и единственная дочь кастильского гранда, наследница состояния, затмевающего сокровища Алькасара. Повторяю, у тебя отменный вкус. Однако девица уже много лет помолвлена с первенцем близкого друга своего отца, тоже влиятельного аристократа, которого не следует оскорблять. Это препятствие кажется мне непреодолимым.

– Я привык добиваться своих целей, матушка. Сейчас моя цель – жениться на Исабель Саласар, и я добьюсь ее, независимо от того, с кем она обручена, с Армендия или королем Испании.

– А что думает об этом предмет твоих вожделений? Она отвечает тебе взаимностью?

– Я давно к ней присматриваюсь. Непростое положение, в котором она оказалась, вынуждает ее быть неприступной, но она явно проявляет ко мне благосклонность.

– Возможно, ты принимаешь за благосклонность обычную вежливость, – скептически заметила донья Франсиска.

– Она смотрит на меня, матушка, а ее улыбка кажется мне чуть нежнее, чем того требует этикет. Если бы ей были неприятны мои ухаживания, она бы указала мне на это, но нет, моя настойчивость ей явно по душе. Думаю, я ей небезынтересен. Я сделаю так, что она влюбится в меня, и вместе мы разорвем узы, связывающие ее с Бельтраном.

– Нет, сделай так, чтобы она была околдована. Клятва, которой суженые обмениваются во время помолвки, – закон для кабальеро, сынок. Ничто не в силах его изменить, кроме происков женщины, околдованной посредством любви.

– Я пущу в ход все свое искусство, и она будет моей. На празднике не дам ей ступить ни шагу.

– Если она начнет кокетничать с тобой за спиной у Бельтрана, тебе грозят неприятности.

– Мне ничто не грозит. Туда явятся все Сото де Армендия, кроме него. Он сражается в Неаполе. Так что путь свободен.

– Почему бы тебе не поухаживать за сестрой Бельтрана? Менсия Сото де Армендия еще ни с кем не помолвлена.

– Даже не заикайся! – фыркнул Энрике. – Терпеть ее не могу. Невыносимая язва, злая на язык.

– Эта прелестница откроет тебе двери в высшее общество, и ты никого не смутишь и не обидишь, а именно это произойдет, если ты попытаешься отбить Исабель у жениха.

– Но я не люблю Менсию, матушка. Я люблю Исабель.

– Тогда вместо удачи я пожелаю тебе чуда, – вздохнула, вставая, донья Франсиска. – А сейчас мне придется тебя покинуть. Духовник ждет меня на исповедь. Доброго дня.

Оставшись один, Энрике решительно выпрямился. Его не страшила непреодолимая стена, отделявшая его от Исабель. Он сломает эту преграду и вместе со своей избранницей поцелует алтарь.

11

Кровавая вечеринка

Уже смеркалось, когда по городу потянулась длинная вереница экипажей, направлявшихся на торжество по случаю восемнадцатилетия Энрике Валькарселя.

Празднование проходило в семейной резиденции,