Запах смерти - Эндрю Тэйлор

Винтура, поспешно встали. Отелло, декламировавший на сцене внизу, прервал свой монолог и поднял голову, привлеченный суматохой; белки его глаз казались неестественно белыми на фоне покрытого черной краской лица.

– Прошу прощения, сэр, – прошептала судье миссис Арабелла. – Я вынуждена вас оставить. Умоляю, только не беспокойтесь. В помещении для рабов возникли кое-какие проблемы, и я не хочу, чтобы это потревожило миссис Винтур.

– Но, моя дорогая, вы не можете уехать домой совсем одна, лишь под присмотром Мириам…

– Абрахам ждет внизу, сэр, в наемном экипаже.

Майор Марриот, мистер Таунли и, естественно, я предложили свои услуги в качестве сопровождающих, однако миссис Арабелла от них отказалась и покинула ложу, не дав возможности судье Винтуру выдвинуть очередные возражения.

– Ну ладно, – сдался судья, опускаясь обратно в кресло. – Не могу сказать, что все это мне нравится… и почему было не подождать хотя бы секунду…

– Тише! – шикнули на него со сцены.

Капитан Винтур беспокойно заворочался, всхрапнул и снова затих. Несколько человек из свиты Отелло посмотрели на нашу ложу с явным неодобрением, смешанным с любопытством.

После ухода миссис Арабеллы сосредоточиться на представлении стало невозможно. Во время последнего акта один из прикрепленных к театру лакеев принес от нее записку. Миссис Арабелла писала, что причин для беспокойства больше нет, но она останется дома, поскольку у нее разболелась голова. Она сожалела, что не сможет воспользоваться приглашением мистера Таунли на ужин и умоляла продолжить развлечения без нее.

Капитан Винтур очнулся от сна уже под конец спектакля. Он протер глаза.

– А что, мавр еще не умер? – шепотом спросил он меня.

– Ему осталось совсем недолго на этом свете, сэр.

– Отлично. Значит, скоро будем ужинать. А где моя жена?

Я объяснил обстоятельства ухода миссис Арабеллы.

Капитан Винтур широко зевнул:

– Возможно, это даже к лучшему. Будем ужинать без представительниц прекрасного пола. Что иногда даже приятно. – Он игриво пихнул меня локтем в бок. – Да? Или такой ловкач, как вы, предпочитает общество женщин?

– Я убивал с лобзаньем… – С этими словами Отелло, достав из-под бархатного дублета большой кинжал, упал на лежавший у его ног труп Дездемоны. Труп громко вздохнул, так как Отелло был весьма корпулентным мужчиной. После чего Отелло, воткнув кинжал себе в бок, хрипло произнес: – И мой путь – убив себя, к устам твоим прильнуть[10].

Приподнявшись, он скривился в предсмертной муке и смачно чмокнул Дездемону в щеку. Дездемона увернулась от дергающихся конечностей умирающего супруга. Наконец Отелло рухнул рядом с женой и перекатился на спину. Кинжал выпал из безжизненной руки и с глухим деревянным стуком приземлился на сцену.

– Слава Всевышнему! – произнес капитан Винтур и улыбнулся мне.

Глава 30

Таунли заказал отдельный кабинет в таверне Фронса на Перл-стрит. Кабинет был уютным, все блюда со вкусом подобраны, а вино, как всегда в обществе Таунли, лилось рекой.

После ужина наш хозяин заказал чашу для пунша и, повернувшись ко мне, спросил:

– Сэр, вы когда-нибудь пробовали «румбо»?

– Кажется, нет. А что это такое?

– Нью-йоркский специальный напиток. Пунш на основе рома.

– На самом деле практически чистый ром, – заметил капитан Винтур, с энтузиазмом нажимая на согласные. – Прошу вас, мистер Сэвилл, присаживайтесь рядом со мной, и я покажу вам, как мы готовим наш напиток.

Похоже, вечер мог плавно перейти в субботнее утро. Капитан Винтур, размахивая серебряным черпаком для пунша, как дирижер палочкой, затянул какую-то песню, но, не встретив поддержки у собутыльников, снова вернулся к выпивке.

Меня не слишком удивило, что капитан и Таунли решили повеселиться, поскольку оба имели обыкновение после полудня прикладываться к бутылке. И похоже, майор Марриот был сегодня не прочь к ним присоединиться. Он отнюдь не являлся выпивохой, но, как я успел заметить в понедельник в таверне «Виноградная гроздь», при соответствующем настрое мог пить много и без передышки.

Но я отнюдь не ожидал, что судья Винтур столь охотно их поддержит. До сих пор я ни разу не видел старого джентльмена даже в легком подпитии, но сейчас разглядел за маской трезвенника совсем другого, куда более молодого человека. Возможно, это объяснялось тем, что он на время освободился от домашних забот и был избавлен от общества женщин. А возможно, он хотел утопить в вине свои печали, ибо, Бог свидетель, у бедняги их было более чем достаточно, да и будущее не сулило ему ничего хорошего.

«Румбо» оказался весьма крепким напитком, позволявшим утопить за короткое время множество печалей. Судья пил так усердно и так быстро, что его организм взбунтовался, и он был вынужден на какое-то время удалиться за ширму. А когда он вернулся, очень бледный, но отнюдь не побежденный, то продолжил пить.

– Тост, сэр! – крикнул его сын. – За возвращение того, что принадлежит нам! Давайте, мистер Сэвилл! Я знаю, вы к нам присоединитесь.

Они выпили. Мы все выпили. Судья пил много, но не долго. Изношенный организм не выдержал переизбытка алкоголя. На сей раз сон все же сморил старого джентльмена. Он стал мало-помалу клевать носом, а затем и вовсе положил голову на столешницу из красного дерева, отчего парик съехал набок, и забылся глубоким сном среди крошек и ореховой скорлупы.

– Судье, наверное, стоит лечь в постель, – тщательно выговаривая слова, произнес Таунли. – Ему нужно отдохнуть.

– Ночь еще только началась! – возразил капитан Винтур. – Моему отцу вполне неплохо и так. Давайте-ка лучше закажем еще выпивки.

Марриот хмыкнул и налил себе пунша.

– По-моему, ему будет гораздо удобнее спать в собственной постели, – сказал он.

– Мне, пожалуй, тоже пора. Завтра рано вставать. – Я решительно отодвинул стул.

– Вы вполне успеете пропустить еще один стаканчик, – остановил меня Таунли. – Экипаж будет здесь буквально через секунду. И вас в целости и сохранности доставят домой.

– Благодарю вас. Ну а тогда, возможно, мне стоит взять с собой судью Винтура?

– Отличный план, сэр, – обрадовался капитан Винтур. – Не сомневаюсь, завтра утром отец выразит вам свою благодарность. Я вам крайне обязан, Сэвилл. Вы настоящий друг. Впрочем, ничего другого я от вас и не ожидал.

– Не стоит благодарности, сэр.

Он положил руку мне на плечо:

– Но Таунли совершенно прав. Перед уходом вам явно не помешает промочить горло. Так выпьем за дружбу, а?

Я выпил с ними еще один бокал за дружбу. Когда подъехал экипаж, лакей мистера Таунли и двое слуг из таверны отнесли старика вниз. Он заворочался, но не проснулся. Его усадили в угол экипажа, и он прохрапел всю дорогу домой.

Холодный ночной воздух взбодрил меня. Я выпил меньше других и сейчас чувствовал себя обманчиво трезвым. Впрочем, я знал, что это иллюзия, так как пары «румбо» по-прежнему туманили мозг и, без сомнения, влияли