Запах смерти - Эндрю Тэйлор

Мне действительно нужно было рано вставать, поскольку я ожидал делегацию недовольных лоялистов из Северной Каролины. Впрочем, у меня была еще одна причина покинуть веселую мужскую компанию, хотя я даже сам себе боялся в этом признаться. В глубине души я лелеял надежду, что миссис Арабелла еще не отошла ко сну и мне удастся перемолвиться с ней парой слов. Тем более что я не слишком верил в ее головную боль.

Когда мы приехали на Уоррен-стрит, Джосайя целую вечность копался с замками и засовом на входной двери. Они с Абрахамом помогли хозяину войти внутрь и усадили его в кресло, где он тотчас же задремал. Джосайя запер дверь, а Абрахам, встав на колени, принялся расстегивать пряжки на башмаках старика.

– Миссис Арабелла здесь? – спросил я.

– Нет, ваша честь. Она ушла к себе час назад или около того. Но мистер Ноак еще в библиотеке.

– Но что, ради всего святого, он здесь делает?

– Думаю, он выполняет кое-какую срочную работу для хозяина.

Джосайя с Абрахамом подхватили судью под мышки, положив его руки себе на плечи, и повели наверх; его ноги в одних чулках тяжело ступали по лестнице. Я прошел через холл к закрытой двери библиотеки. Сквозь щель внизу пробивался слабый луч света. Я повернул ручку и распахнул дверь.

Ноак с пером в руке стоял, повернувшись к двери, возле большого стола, за которым судья несколько дней назад изучал карту поместья Маунт-Джордж. Лицо Ноака освещала одинокая свеча: рот открыт, губы сложены идеальной буквой «о», словно он собирался свистнуть.

Он поднял на меня глаза. Пламя свечи отбрасывало дрожащий круг света на стол в центре комнаты, и искаженная тень Ноака падала на стоящие вдоль стены книжные шкафы. Она извивалась в неуклюжем танце, передразнивая каждое движение его небольшого, подтянутого тела. Огонь в камине потух, и Ноак для защиты от холода надел шарф и митенки.

– Добрый вечер, сэр. – Ноак положил перо и поклонился.

– Что вы здесь делаете?

– Мистер Винтур попросил разобрать его корреспонденцию. – Голос Ноака оставался мягким; казалось, он не заметил моей грубости. – Мне нужно ее классифицировать.

– В столь поздний час?

– Мистеру Таунли иногда неудобно отпускать меня во время рабочего дня, сэр. Насколько я понимаю, он договорился с судьей, чтобы я пришел сегодня вечером.

– Первый раз слышу. Мне никто из них об этом не говорил.

Ноак ждал достаточно долго, чтобы я наконец смог понять, что никто и не обязан был мне сообщать обо всех обстоятельствах дела.

– А мистер Винтур уже дома, сэр? – спросил он.

– Да.

– Тогда, возможно, мне нужно запереть его секретер и вернуть ему ключ.

Только сейчас я с удивлением заметил, что крышка секретера почему-то откинута. Сам секретер был массивным предметом из вишневого дерева с ящиками снизу и застекленными дверцами сверху, а задняя часть представляла собой сложный набор больших и маленьких выдвижных ящичков.

– Судья уже отошел ко сну, – сообщил я. – Как и дамы. Капитан Винтур еще не вернулся. Думаю, вам лучше отдать ключ мне.

Ноак позволил очередной паузе затянуться.

– Очень хорошо, сэр, – произнес он, продолжая приводить в порядок бумаги на столе.

Я не мог спустить это Ноаку.

– Мистер Винтур обычно держит ключ от секретера при себе. Он что, доверил вам ключ?

Как ни в чем не бывало Ноак продолжил перевязывать красной ленточкой пачку бумаг.

– Нет, сэр. Не доверил. Он выложил все нужные бумаги на стол. – Ноак поднял на меня глаза. – Но когда я пришел сюда сегодня вечером, то обнаружил секретер открытым, с ключом в замке, именно в таком состоянии, в каком вы видите его сейчас. Я просто не хотел хозяйничать здесь в отсутствие судьи.

Он попросил разрешения написать записку судье. Я догадался, что Ноак слышал, как слуга мистера Таунли постучался во входную дверь десять минут назад, и наверняка слышал голоса в холле, из чего определенно сделал вывод, что кто-то из членов семьи вернулся домой. Однако он вел себя как человек, который просто выполняет свои служебные обязанности и которому совершенно нечего бояться. Впрочем, с другой стороны, у него было достаточно времени, чтобы замести следы.

Ноак не стал запечатывать записку, которую набросал прямо на лежавшей на столе стопке бумаги. Он прижал записку пресс-папье и закрыл чернильницу. После чего со свечой в руках подошел к секретеру, закрыл откидную крышку и запер ее на ключ.

– Вот и все, я закончил, сэр. – Ноак, как всегда, говорил очень вежливо, хотя и без малейшего намека на почтительность; он вручил мне ключ. – Что-нибудь еще?

Я покачал головой и посторонился, давая ему выйти из комнаты.

– Но как вы доберетесь домой? – Я знал, что он квартировал в доме Таунли на Ганновер-сквер.

– Абрахам мне посветит. Все в порядке.

Ноак отдал мне свечу и пожелал спокойной ночи. Я смотрел, как он направляется к двери, ведущей в ту часть дома, где жили слуги. Право слово, он был здесь таким частым гостем, что практически стал членом семьи.

Глава 31

Тут явно что-то было не так.

Я знал, что немного устал после долгого вечера возлияний в таверне и, возможно, находился в легком подпитии. Более того, объяснения мистера Ноака по поводу его пребывания в библиотеке казались вполне логичными. На самом деле я не мог с уверенностью указать на нечто такое, что реально вызвало подозрения. Однако меня давно терзали смутные сомнения насчет Ноака, а после сегодняшней встречи мое беспокойство достигло предела. Я был больше не в силах его игнорировать, хотя и не знал, как объяснить даже себе самому, в чем тут дело.

Библиотека, в которой горела одна-единственная свеча, показалась мне больше, чем при дневном свете. Я впервые находился здесь в одиночестве. Это была квадратная комната с высоким потолком, книжными шкафами вдоль двух стен, камином возле третьей стены и секретером у окна в четвертой.

Первым делом я прошел к столу в центре комнаты и посмотрел на лежащие там аккуратные стопки и связки бумаг. Большинство из них имели отношение к деятельности судьи Винтура еще до войны, некоторые касались дел, слушавшихся под его председательством в провинциальных судах. Остальные были связаны с Исполнительным советом Нью-Йорка, куда мистер Винтур входил в первые годы последнего десятилетия.

Все бумаги мистер Ноак классифицировал по датам и содержанию. Судья Винтур задумал создать фундаментальное произведение под названием «История Нью-Йорка в новейшие времена», важным источником материалов для которого являлись его бумаги. С одной стороны, работа над книгой представляла собой, если можно так выразиться, мартышкин труд, а с другой – являлась отчаянной попыткой придать хоть какой-то смысл миру, который сошел