Запах смерти - Эндрю Тэйлор

День выдался солнечным, и в гостиной, расположенной под самой крышей, было тепло. Комната, обставленная вполне комфортабельно, казалась слишком загроможденной, поскольку массивные предметы мебели явно предназначались для более просторных помещений.

Через секунду за дверью послышались чьи-то тяжелые шаги. Высокий и очень дородный джентльмен боком протиснулся в дверной проем. Как и приличествует его сану, он был облачен во все черное, но жилет был расстегнут, узел шейного платка ослаблен. Голову джентльмена украшал кособокий древний парик с косичкой, перевязанной выцветшей черной лентой.

– Мистер Сэвилл, сэр. – Он неторопливо поклонился. – Знакомство с вами – большая честь для меня.

Я поклонился в ответ:

– К вашим услугам, сэр.

– Вы нашли нас в этом орлином гнезде, сэр. – Его голос был мягким и журчащим, словно мурлыканье большого довольного кота. – Мои поздравления.

– Солдат, открывший мне дверь, объяснил, куда нужно идти.

– Вам повезло встретить самую вежливую кукушку из всех, поселившихся в нашем гнезде. – Преподобный говорил медленно, втягивая в себя воздух между фразами.

– Насколько я понимаю, у вас тут есть постояльцы?

– Четыре офицера и слуги. Они приходят и уходят. Периодически встречаются довольно разнузданные. Никогда не знаешь, чего от них ожидать. По крайней мере, гессенцы, которые квартируют у нас сейчас, – джентльмены, хотя с виду и не скажешь. – Он вытер лоб большим носовым платком. – Сегодня очень душно.

– И в самом деле, сэр. Надеюсь, мой визит вам не в тягость.

– Ни в малейшей степени. Можете считать себя приятным сюрпризом. Я не любитель лазать по лестницам и особенно ценю, когда общество само приходит ко мне. – Он еще больше ослабил узел шейного платка. – Может, устроимся снаружи? Там гораздо прохладнее.

На мгновение мне показалось, что хозяин дома лишился рассудка. Он медленно развернулся в сторону двери. Я последовал за ним на лестничную площадку. Служанка поспешно прошла вперед и открыла дверь напротив, которая выходила на большой балкон с низким железным ограждением.

Над головой раскинулось пронизанное солнечным светом синее небо, внизу мерцали воды залива.

– Боже правый! – воскликнул я.

Оказавшись так высоко над сутолокой вонючих улиц, я внезапно понял, почему некоторые считают Нью-Йорк красивым городом.

– Действительно, сэр, – улыбнулся мне доктор Слайп. – Когда я чувствую, что мне недостаточно веры и здравого смысла, тогда один лишь этот вид побуждает меня уверовать в существование милостивого божества.

В защищенной от ветра нише я увидел стол, заваленный книгами, вокруг него стояли два плетеных стула и кушетка. Мы удобно расположились на стульях. Служанка, не дожидаясь приказа, принесла поднос с двумя бокалами, бутылкой рейнского вина и флягой с сельтерской водой.

– Мои гессенцы иногда приносят мне сельтерскую воду, – сказал доктор Слайп, смешивая напитки. – Они знают, что я к ней неравнодушен. Надеюсь, вы ко мне присоединитесь? По утрам я обычно выпиваю в это время бокал или два. Чудеснейшим образом охлаждает мозг.

Сделав глоток рейнского вина с сельтерской, хозяин дома поставил бокал:

– А теперь перейдем к делу, сэр. Миссис Фробишер утверждает, что вы очаровательный джентльмен. – Преподобный подставил лицо солнцу. – И что вы высокопоставленный государственный чиновник, присланный сюда из Лондона.

– Я действительно прибыл из Лондона и занимаю должность в Американском департаменте. Хотя, боюсь, не слишком высокую.

– Вы наверняка скромничаете.

– Сэр, я разбираюсь с претензиями лоялистов на получение компенсации. Что отнюдь не означает, будто я оцениваю эти претензии. Я выступаю исключительно как передаточное звено и стараюсь, чтобы ходатайства были представлены в наилучшем виде и попали в нужное место.

– На костер? – заметил преподобный, впрочем весьма беззлобно.

– Надеюсь, что нет. Бог свидетель, среди прошений есть дела, действительно заслуживающие рассмотрения.

– Да уж. Война – ужасная штука. Мы привыкли считать, что разумные существа способны урегулировать свои разногласия без ущерба для заинтересованных сторон. В связи с чем в нашем случае имеется только одно объяснение: человек вовсе не является разумным существом.

– Я смотрю, вы философ, сэр, – заметил я.

– Вы мне льстите, сэр. Я просто жирный старый дурак. – Он снова взял бутылку с вином. – Разрешите налить вам еще вина, а потом вы расскажете мне, чем я могу быть вам полезен. Миссис Фробишер говорит, вы интересуетесь Роджером Пикеттом.

– А вы хорошо его знали?

– Прошу меня извинить, сэр, но почему вас это интересует? И скажите, вы действуете от своего имени или от имени правительства?

– Имеется претензия на компенсацию, которая уже в работе. Мне поручили выяснить все детали, которые могут иметь значение при рассмотрении данного дела.

Доктор Слайп удивленно поднял брови:

– Значит, вы наверняка в курсе, что его убили в прошлом году?

– Да.

Под преподобным скрипнул стул. Доктор Слайп устроился поудобнее и внимательно на меня посмотрел:

– Бедняга. Я узнал обо всем уже после того, как его предали земле. В то время мы с женой гостили у ее сестры на Лонг-Айленде, и я не читал газет. Я слышал, что убийцу повесили. Это был беглый раб, если не ошибаюсь?

– Да, за убийство действительно повесили беглого раба, – подтвердил я. – Но тут совсем другое дело. Я…

– Ах! Я так понимаю, у вас возникли сомнения, что повесили именно того, кого нужно?

Если я и колебался, то не дольше секунды:

– Да, сэр. И хотя я ничего толком не знаю, в этом деле слишком много загадок.

– Но почему вы решили заняться расследованием сейчас, когда уже столько воды утекло?

– Не исключено, что к убийству приложили руку агенты Континентального конгресса.

– Что ж, сэр, дело, похоже, действительно темное, – хмыкнул доктор Слайп, и его большое тело сочувственно заколыхалось. – Но я по-прежнему не понимаю, чем могу быть вам полезен.

– У нас слишком мало информации о Роджере Пикетте и его семье, сэр. И я надеялся, что вы могли бы нам помочь.

– Не могу сказать, что хорошо его знал. Мы перемолвились с ним лишь двумя-тремя словами, да и то пять или шесть лет назад. Его отца, Джонатана Пикетта, я знал чуть лучше. У него было поместье недалеко от Шарлотта. Но поскольку они входили в пресвитерианскую общину, мы не видели их в церкви и не часто встречали в обществе. Боюсь, сын мистера Пикетта стал для него величайшим разочарованием. Что правда, то правда.

– Но почему?

– Отец был трезвенником, очень богобоязненным человеком. Молодой Роджер кутил напропалую, и они поссорились. Говорят, отец умер от апоплексического удара, когда узнал размер долгов сына. Впрочем, я свечку не держал и поручиться, что это действительно так, не могу. – Доктор Слайп взял свой бокал и устремил безмятежный взор на залив внизу. – Таким образом сын стал наследником. Он продал поместье, едва успев похоронить отца. А затем отправился в Чарльстон и в мгновение ока промотал наследство.

– Миссис Фробишер полагает, что он завербовался в Континентальную армию.