Тёмные очки - Джон Диксон Карр

допускают никаких случайностей, никаких жонглерских фокусов вроде перепутанного расписания, сверхбыстрых автомобилей, с помощью которых можно мгновенно оказаться в нужном месте. Все три случая алиби состоят в том, что присутствие человека в определенном месте удостоверяется свидетелями, другими людьми. В четвертом же случае алиби подтверждается временем – по часам, у которых не переводятся стрелки. Что же касается вопроса о…

Эллиот остановился на полуслове, вдруг осознав, что он говорит в присутствии постороннего человека в лице Хобарта Стивенсона. Он мог бы поклясться, что, когда он говорил, на физиономии Стивенсона в какой-то момент появилось откровенно радостное, заинтересованное выражение. Теперь же аптекарь снова принял профессионально серьезный вид, стараясь затолкать в пузырек свой секрет и закупорить его пробкой.

Поэтому голос Эллиота зазвучал непривычно резко, когда он обратился к аптекарю:

– Вы нам только что говорили, мистер Стивенсон…

– Честно говоря, инспектор, я бы хотел, чтобы вы посмотрели сами. Если вы считаете…

– Давайте начинать! – сказал доктор Фелл.

Он тяжело двинулся с места и, обогнув прилавок, направился в провизорскую. Стивенсон, зачарованный этим громадным посетителем, шел следом за ним. Доктор Фелл с интересом оглядывался вокруг.

– Как у вас в аптеке обстоит дело с ядами? – спросил он таким тоном, словно его интересовало состояние канализации.

– У нас обычный ассортимент, сэр.

– Есть у вас цианистый калий или синильная кислота?

В первый раз за это время Стивенсон забеспокоился. Он обеими руками откинул назад волосы, откашлялся и принял деловой вид:

– Нет, синильной кислоты не имеется. У меня есть две-три порции цианистого калия, но, как я уже докладывал сегодня утром мистеру Бостуику…

– Ходко он у вас идет, а?

– Вот уже полтора года я ничего такого не продавал. Э-э-э… Ничего, если я вам кое-что скажу? – Он с сомнением посмотрел на Эллиота, который подошел к ним в узком проходе между бутылками. – Как я уже говорил, сегодня утром я отвечал на вопросы мистера Бостуика. И если вы думаете (повторяю, это между нами), если вы думаете, что в «Бельгарде» покупают – где-нибудь, у кого-нибудь – KCN для того, чтобы опрыскивать деревья, то это, говорю я, очень маловероятно. Принимая во внимание то обстоятельство, что температура у них в теплицах поддерживается на уровне десяти – двадцати пяти градусов тепла в течение всего года, было бы чистейшим самоубийством проводить в этих условиях опрыскивание KCN.

Эллиоту не приходило в голову подходить к вопросу с этой стороны.

– Могу вам показать свои регистрационные книги, если хотите, – добавил Стивенсон.

– Нет-нет. Сказать по правде, – заметил доктор Фелл, – меня больше интересует фотография. Ваша аптека похожа на магазин фотопринадлежностей. – Он, прищурившись, осмотрелся вокруг. – Скажите, у вас продаются лампы для юпитеров?

– Лампы для юпитеров?

– Скажите мне такую вещь. Предположим, я включил такую лампу в розетку, повернул выключатель и оставил ее гореть. На сколько времени ее хватит? Когда она перегорит?

Стивенсон смотрел на него, ничего не понимая.

– Но обычно так не делается, – ответил он, всем своим видом показывая профессиональную осведомленность. – Она включается только на то время…

– Да-да, я знаю. Но предположим, что я – человек эксцентричный. Предположим, что я всунул эту штуку в розетку и оставил ее гореть. На сколько времени ее хватит?

Аптекарь задумался над этим вопросом.

– Я бы сказал, ее хватит по крайней мере на час, если не больше.

– Вы в этом уверены?

– Да, сэр, вполне уверен. Эти лампы превосходного качества, лучшие, какие только можно достать.

– Хм… Хорошо. Скажите, приходил ли кто-нибудь из «Бельгарда» вчера утром, чтобы купить такую лампу?

Стивенсон забеспокоился:

– Вчера утром? Дайте вспомнить. – («Нужно ли тут вспоминать?» – подумал Эллиот.) – Да, приходила мисс Уиллс. Она была здесь часов около десяти и купила такую лампу. Но, с вашего позволения, сэр, я надеюсь, вы не будете ссылаться на меня, на все, что я вам здесь сообщаю. Я ничего не хочу говорить о «Бельгарде» и о тех, кто там живет.

– Часто мисс Уиллс покупала такие лампы?

– Нечасто, но иногда покупала.

– Для себя?

– Нет-нет-нет, для мистера Чесни. Они что-то там фотографировали в оранжереях. Им нужны были для рекламы фотографии разных сортов персиков, деревьев и всего такого прочего. Вот и вчера он попросил ее купить лампу.

Доктор Фелл, прищурившись, посмотрел на Эллиота:

– Вы мне приводили ее слова, инспектор, что вчера использовалась новая лампа, которую она сама купила в аптеке. – Он снова повернулся к Стивенсону. – Значит, сама мисс Уиллс не занимается фотографией?

– Нет-нет-нет, она никогда ничего здесь не покупала… для фотографических целей.

Эндрю Эллиот вздрогнул, ужаленный воспоминанием. Во второй раз, как при повороте колеса, он увидел Марджори Уиллс, которая смотрела на него в зеркало.

Они не слышали звонка над дверью, предупреждающего о приходе посетителя. Дверь так и стояла открытой настежь, слегка покачиваясь и поскрипывая от ветра. Они не слышали ни стука, ни шагов. Эллиот не слышал ничего, кроме ясного, хорошо поставленного голоса аптекаря, когда он поднял глаза и увидел, что из зеркала, расположенного не дальше чем в пяти футах, прямо на него смотрит лицо этой девушки.

Отражение, казалось, возникло ниоткуда, из каких-то глубоких недр. Губы были слегка приоткрыты, на голове – все та же мягкая серая шляпка. Одна рука в перчатке приподнята, словно она указывала на что-то. Глядя прямо в глаза, отраженные в темном зеркале, он отчетливо понял, что в них возникла мысль, возникло узнавание. Взгляд ее, выражение сразу изменилось, словно в зеркале отразилось совсем другое лицо.

Она его узнала.

Марджори Уиллс положила палец в рот, совсем как ребенок.

И именно в этот момент раздался удар, звон разбитого стекла, на пол посыпались осколки, а потом все стихло. С улицы бросили камень прямо в нее.

Глава тринадцатая

Прочитанные мысли?

Эллиот перескочил через прилавок и бросился к двери. Это было инстинктивное движение, результат тренировки, полученной в полиции. Но была и другая причина: он не хотел встречаться глазами с Марджори.

Он распахнул дверь, шагая по битому стеклу. Этот камень, эта злоба людская привели его в такую ярость, что он чуть было не упал. Он встал на пороге, оглядывая улицу.

Там было пусто. Единственный человек, которого можно было видеть, находился слишком далеко, чтобы бросить камень. Это был мальчик-рассыльный, который ехал на велосипеде, старательно крутя педали и невинно поглядывая на небо. Хай-стрит лежала перед ними, безмятежная и добродетельная, равнодушная ко всему, кроме собственных дел.

«Спокойно, не волноваться».

Несмотря на то что кровь бросилась ему в голову, он почувствовал дуновение прохладного ветерка, и это помогло ему взять себя в руки. Нельзя себе позволить сделать ложный шаг. Нельзя кидаться очертя голову, он только поставит себя в