Храмы веселья - Кейт Аткинсон

В лавке Хэннонов Флоренс вдруг оживилась, заявив, что видит лик Девы Марии на большой дыне. «Канталупа», – сказал продавец в коричневом халате, будто это могло объяснить видение. Фреда никогда раньше не видела дынь, хоть без Мадонны, хоть с Мадонной, выдавленной на лягушачье-желтой поверхности. Теперь, конечно, живя так близко к рынку Ковент-Гарден, она считала себя знатоком фруктов и овощей со всего мира.

* * *

Фреда все больше терзалась угрызениями совести из-за беспокойства, которое причиняла Ингрэмам, а вот сама Флоренс казалась на удивление невосприимчивой к чувству вины. «Дражайшая Рути, ты столько всего вытерпела». Сейчас миссис Ингрэм терпит гораздо больше, думала Фреда.

Однако Флоренс регулярно посещала мессу в церкви под названием «Корпус Кристи», католическом храме на Мейден-лейн, и Фреда гадала, исповедалась ли там подруга и получила ли отпущение грехов (Флоренс и научила ее этим терминам). Как, должно быть, удобно регулярно начинать с чистого листа.

«Корпус Кристи» означает «Тело Христово», объяснила Флоренс озадаченной Фреде, когда та спросила. Над алтарем церкви висело большое распятие. По сути, это казнь, разве нет? Фреда решила, что с тем же успехом могли бы там виселицу поставить. Жуть. И все же храм Тела Христова был великолепен, словно особенно роскошный театр. Фреда заглянула внутрь (осторожно, а то вдруг ее охмурят) и поняла, что ей хочется иметь бога, какого угодно, если он дает право на такое великолепие. В детстве Фреду иногда водили в воскресную школу – два слова, которые, по ее мнению, не должны стоять рядом, – но школа разочаровала ее скудостью интерьера.

Совсем маленькой Фреда играла в «Гаммельнском крысолове», постановке труппы Сетлмент-Плейерс, хромого мальчика, отставшего от всех других детей. Это была роль без слов, поэтому Фреде, помимо хромоты, велели быть еще и глухонемой. Она играла на публику и получала много сочувствия, на поклонах ей даже устроили отдельную маленькую овацию. Вместо того чтобы поменять в тексте мальчика на девочку, Фреду спросили, не подстрижет ли она волосы. У нее тогда были чудесные длинные косы, но, конечно, она отрезала их. Ради роли она была готова на всё. А теперь в роли Крысолова выступила она сама: завлекла Флоренс и увела ее неведомо куда.

На душе у Фреды скребли кошки. Если бы не она, подруге ни за что не пришло бы в голову сбежать из дома. У Фреды было предчувствие, что эта история плохо кончится. Так или иначе.

Бартоломью

Фробишер прислал в «Уоррендер» еще одну записку. Сдержав слово, он отправил констебля по танцевальным школам и в итоге вытянул счастливый билет, узнав название заведения, которое посещали Фреда и Флоренс. «Мой констебль уже расспросил там, – писал Фробишер, – так что вам нет необходимости туда идти».

– Но, конечно же, я пойду, – сказала Гвендолен, обращаясь к записке.

Пышно названная «Академия танца Вэнбру» располагалась на Фрит-стрит, и Гвендолен решила отправиться туда пешком – как вскоре стало ясно, большая ошибка. Во-первых, идти было далеко, а во-вторых, оказавшись в Сохо, Гвендолен безнадежно заблудилась в лабиринте улиц. Люди, у которых она спрашивала дорогу, похоже, были столь же несведущи в топографии столицы, как и она сама. Должно быть, она добрых полчаса плутала по лабиринту, прежде чем случайно наткнулась на Фрит-стрит. Без карты не обойтись.

* * *

– Что ж, для девушки всегда что-нибудь найдется, пока она не увяла, – сказала Ада Шербурн. «Мисс Ада Шербурн – преподавательница танцев» царила в академии Вэнбру. Внешность мисс Шербурн ошарашивала: бледная, как выросший во тьме побег, в идеально сидящем черном платье (элегантном, а не похоронном), с такой безупречной осанкой, что Гвендолен почувствовала себя полной замарашкой. Мисс Шербурн также не стриглась: длинные волосы были уложены в аккуратную, но замысловатую прическу, на которую у Гвендолен ушли бы часы (если бы она вообще смогла такое воспроизвести). Гвендолен сразу воспылала неприязнью к учительнице танцев.

– Да, насколько я помню, они здесь занимались, – сказала мисс Шербурн. Когда прозвучали имена Фреды и Флоренс, у нее дернулся глаз. Возможно, это просто нервный тик.

– Когда вы видели их в последний раз?

– Ах, не припомню, – туманно ответила преподавательница. – Возможно, несколько недель назад. К сожалению, таланты Фреды оказались посредственными, она довольно неуклюжа. То есть у нее сносный чечеточный шаг и слух есть, но я знаю полсотни девушек поспособнее. А уж бедняжка Флоренс… Возможно, они перешли куда-нибудь в менее респектабельное место.

Что это значит?

– Скажите, мисс Келлинг, кем они вам приходятся, эти девушки?

– Это девушки, которые пропали, мисс Шербурн, вот кем они мне приходятся.

– Я бы на вашем месте поискала по ночным клубам. Такие, как Фреда, – лакомый кусочек для Нелли Кокер мира сего. Она пожирает их. Хотя я предполагала, что они вернулись в родную деревню, на север.

В устах Ады Шербурн слово «север» прозвучало как оскорбление.

– Йорк, – защищаясь, подсказала Гвендолен. – На самом деле очень приятный город. С древней историей.

Зазвонил телефон, прервав этот обмен колкостями.

– С вашего позволения, – сказала Ада Шербурн, сняла трубку, не дожидаясь ответа Гвендолен, и, прикрыв рукой микрофон, сказала ей: – Мне ужасно жаль, что я больше ничем не могу вам помочь, – а затем убрала руку с микрофона и завела приторную беседу, явно с кем-то из театрального мира. Гвендолен поняла, что ей указывают на дверь.

На выходе ей навстречу попалась стайка девушек, идущих на занятие в репетиционной одежде, с танцевальными туфлями в руках. Они заулыбались и забормотали вежливые приветствия.

– Прошу прощения, – сказала Гвендолен, – не знает ли кто-нибудь из вас Фреду Мёргатройд или Флоренс Ингрэм, которые здесь занимались?

Девушка в хвосте стайки пропищала:

– Я знаю Фреду. Она хорошая.

Остальные девушки не стали задерживаться и пошли дальше.

– Когда ты видела ее в последний раз?

– Пару дней назад. На репетиции.

Пару дней назад? По словам Ады Шербурн выходило, что она не видела Фреду и Флоренс уже несколько недель. Неужели они такие незапоминающиеся? Или есть какая-то причина, по которой преподавательница хотела о них забыть?

– А Флоренс?

– Давно уже не видела. Она продержалась всего несколько дней. А что, мисс? Что-то случилось?

– Видишь ли, – сказала Гвендолен, – к сожалению, похоже, никто не знает, где они. Я подруга Фрединой сестры, я приехала в Лондон искать их. Может, ты подумаешь и предположишь, где они могут быть?

Та склонила голову набок, раздумывая. Птичка. Она была очаровательна, с четкой ровной стрижкой каре и вздернутым носиком. Гвендолен могла представить