Адепты Формы - Ярослав Кирилишен

Карло смотрел на него, не мигая.

— Вы хотите сказать, что всё это… — он обвел рукой воздух, — ради денег?

— Ради денег.

— Утечка документов. Свидетель. Похищение Марио. Разрушение бизнеса. Интервью моей жены Франчески… — голос Карло сорвался. — Всё ради денег?

— Да.

Тишина. Долгая, тяжёлая.

Потом Карло рассмеялся страшным смехом человека, который потерял всё и понял почему.

— Деньги, — повторил он. — Просто деньги. Я думал, это враги. Конкуренты. Месть. А это просто… бизнес-план.

Он встал, прошелся по саду, остановился у старой статуи — какой-то римский бог, покрытый мхом и временем.

— И что теперь? — спросил он, не оборачиваясь. — Что вы предлагаете?

— Не делать того, чего они ждут.

— Отказаться от ритуала?

— Да.

Карло повернулся.

— А если я откажусь — что тогда? Моя банковская империя уничтожена. Имя моего рода — грязь. Мой сын — в больнице. Моя жена… — он не закончил. — Что мне останется?

— Будущее, — ответил Антон. — Не ваше. Ваших внуков. Тех, кто еще не родился.

— Я не понимаю.

Антон встал. Подошел к нему.

— Форма спасет вас, — пояснил он тихо. — Это правда. Но через двадцать-тридцать лет кто-то из ваших потомков заплатит цену. Ребенок, который еще не родился. Который никогда не узнает, почему с ним случилось то, что случится.

Карло молчал.

— Так работает механизм, — продолжил Антон. — Вы видели записи ваших предков. Одиннадцать обращений за пятьсот лет. Вы знаете, что каждый раз кто-то платил.

— Знаю.

— И вы готовы передать этот счёт дальше? Своим внукам?

Карло не ответил. Смотрел на Антона, и в его глазах была война.

Отчаяние против надежды.

Логика против веры.

Прошлое против будущего.

— Вы сказали, что отказались, — произнес он наконец. — Шесть лет назад. Расскажите.

Антон кивнул.

— Пойдемте внутрь. Это долгая история.

Глава 13

Forma servetur

Кабинет Карло выглядел комнатой человека, который привык к власти. Тяжёлый стол орехового дерева, кожаные кресла, портреты предков на стенах. Мужчины в камзолах, в сюртуках, в военных мундирах — пятьсот лет семьи Даварини смотрели со стен на двух живых.

Карло налил себе и гостю виски. Не спрашивая, просто поставил стакан перед Антоном.

— Рассказывайте, — обратился он, опускаясь в кресло.

Антон взял стакан, но пить не стал, держал в руках, смотрел на янтарную жидкость.

С чего начать?

Он рассказывал эту историю трижды за шесть лет. Лоренце, когда тот нашел его после больницы. Агате, когда она имела право знать. Саре, когда та вступала в орден. Каждый раз слова давались тяжело. Каждый раз он чувствовал себя так, будто вскрывает старую рану.

— Моя семья, — начал он, — связана с Формой четыреста лет. С 1666 года, если точно. Прага. Чума. Мой предок Адам обратился к ней, чтобы спасти жену.

Карло кивнул. Слушал молча.

— С тех пор несколько обращений. Как у вас, — Антон усмехнулся. — Мы похожи, наши семьи. Одна и та же история, разные только декорации.

— И каждый раз кто-то платил?

— Каждый раз.

Антон сделал глоток виски. Это обожгло горло, но помогло собраться с мыслями.

— Последним случаем стала моя бабка Ева. Освенцим, 1945 год. Она обратилась к Форме, чтобы спасти ребенка, освобожденного в лагере. Но ее дочь — моя мать, умерла молодой. Умерла, когда мне исполнилось всего шестнадцать лет.

— От чего?

— Болезнь. Редкая, неизлечимая. Врачи не понимали, откуда она взялась.

Антон поставил стакан на стол.

— Я тоже тогда не понимал.

Карло смотрел на него внимательно.

— А теперь понимаете?

— Теперь я понимаю, что это была цена, отложенная и переданная через поколения, — Антон выдержал его взгляд. — Моя мать заплатила за то, что прабабка попросила тогда в Освенциме. Справедливо? Нет. Но Форме нет дела до справедливости.

Тишина.

Карло крутил стакан в руках, смотрел на виски.

— Как вы узнали о необходимости собственного выбора… когда?

— Шесть слишком долгих лет назад. Моя жена Агата была беременна…

Антон откинулся в кресле. Закрыл глаза на секунду, вспоминая.

— Я тогда обнаружил странную закономерность, связанную с генеалогией своей семьи. Это профессиональный интерес. Я историк и специализируюсь на родовых проклятиях. Иронично, правда?

Карло не улыбнулся. Ждал.

— Я нашел документы. Письма. Записи. Всё, что мои предки пытались скрыть или забыть. — Антон открыл глаза. — И понял, что цепь не закончилась. Что следующий в очереди могу быть я или мой ребенок.

— И что вы сделали?

— Сначала ничего. Я надеялся, что это лишь суеверия. Что я ошибаюсь. Что всё как-нибудь можно объяснить, — он покачал головой. — Не обошлось.

Антон замолчал, встал и подошел к окну.

За стеклом — внутренний двор Palazzo. Фонтан, который не работает. Старые деревья. Статуя римского бога.

— Роды были очень сложными, — сказал он, не оборачиваясь. — Агата потеряла много крови. Врачи говорили, что всё под контролем, но я видел их лица. Видел страх.

Он слышал, как Карло за спиной поставил стакан на стол. Слушал.

— В какой-то момент я вышел в коридор. Не мог больше смотреть. Стоял у стены, смотрел в пол. И тогда…

Антон обернулся, посмотрел Карло в глаза.

— Она пришла. Форма. Пришла невызванная и неприглашенная. Просто появилась.

— Как?

— Голос. Отовсюду и ниоткуда. Через проникающий холод. Ощущение… присутствия. Чего-то древнего. Чего-то, что смотрит на тебя и видит насквозь.

Карло побледнел, но не отвел взгляда.

— Что она сказала?

Антон вернулся к креслу. Сел. Взял стакан, но не пил.

— Она сказала, что у нее договор с моей семьей. Что ждала этого момента. Что готова помочь так же, как помогала моим предкам.

— И?

— И предложила выбор, — голос Антона стал тихим. — Жена или сын. Один из них не переживет эту ночь. И я могу выбрать — кто.

Тишина. Абсолютная. Звенящая.

Карло смотрел на него с выражением человека, который заглянул в бездну.

— Господи…

— Бога там не было, — Антон покачал головой. — Только она. И я. И выбор, который невозможно сделать.

— Что вы ответили?

Антон помолчал. Вспоминал ту ночь и запах больничного коридора, гул ламп над головой, холод, который пробирал до костей.

— Я сказал нет.

— Нет?

— Нет. Я. Не буду выбирать, — Антон посмотрел Карло в глаза. — Она предлагала выбор, в котором все варианты ее. Это не свобода. Это меню без выхода.

Карло молчал. Переваривал.

— Какова была ее реакция?

— Сложно понять эмоции существа, у которого, возможно, нет эмоций, — Антон пожал плечами. — Она сказала: «Ты принимаешь риск?» Я ответил: «Я принимаю ответственность. Это разные вещи».

— И что потом?

— Потом она ушла. Холод исчез. Я вернулся в палату.

Антон сделал глоток виски.

— Через два часа Агата родила. Адам.