Тайна одной деревни - Валентина Каримова

- Надо хотя бы попытаться поискать документы, - вздохнула я, - и потом, как мы уйдём? Дверь надо закрыть, а у нас нет ключей.

- Захлопнем просто. Ты всерьёз думаешь, что к Евдокии кто-то сунется? – удивилась Верка.

- Ну мы-то сунулись, - напомнила я.

На это подруга невозмутимо ответила:

- Мы – другое дело. Ладно, пошли искать.

Конечно, разгребать кучи мусора мы не стали. Уныло окинули их взглядом: пожелтевшие газеты и книги с рваными корешками вперемешку со старыми выцветшими вещами, пустыми банками, сломанными зонтами, дырявым чемоданом и ржавой кастрюлей с рыжими пятнами – всё это лишь верхушка айсберга, то, что было видно нам на поверхности.

- На кухне ещё ничего, более-менее можно передвигаться, - констатировала Верка. – Но тут вряд ли бабуля хранит документы.

С замиранием сердца я открыла дверь в комнату, ожидая, что оттуда, как в мультфильмах, сию секунду нам на голову вывалится хлам. Но нет, повезло - этого не случилось. Несмотря на то, что комната тоже была сильно захламлена и пахло тут примерно также отвратительно, мы смогли дойти до следующей комнаты и, встав на её пороге, застыли от удивления.

Небольшое помещение примерно три на три метра разительно отличалось от того, что мы до этого здесь видели: у окна старая железная кровать с чистым, по крайней мере на первый взгляд, покрывалом, справа у стены древний пузатый комод из красного дерева и местами обшарпанный стул, слева – на вбитом в стену гвозде какая-то одежда. И никакого мусора, вообще. Но почему-то больше всего меня здесь удивило не это, а картина - милый натюрморт акварелью на стене.

- Ого, - удивилась Верка, - я как будто попала в другую реальность. Мы всё ещё в доме Евдокии?

- Ага, - пробормотала я, подходя к комоду.

Вблизи оказалось, что его поверхность, впрочем, как и все другие в комнате, была покрыта толстым слоем пыли.

- Есть шанс, что документы могут быть здесь, в комоде, - сказала я. – Заглянем?

Верка согласно кивнула и подошла ко мне.

В первом ящике обнаружились вещи. Аккуратно приподняв их, я пошарила рукой по дну – ничего похожего на документы не было. Во втором лежали только два фотоальбома – один очень старый, полностью бумажный, другой – чуть поновее, и черно-белая фотография в деревянной рамке. С фотографии на нас смотрела редкой красоты девушка лет семнадцати-восемнадцати. В третьем ящике снова вещи.

Оглядевшись, я была вынуждена признать:

- Больше не знаю, где искать документы.

- Пошли ещё раз на кухне посмотрим.

Повинуясь какому-то неясному до конца чувству, не то предчувствию, не то интуиции, я на всякий случай взяла с собой оба фотоальбома – вдруг между их страниц найдётся хотя бы медицинский полис? – и пошла обратно за Веркой.

К сожалению, наши поиски не увенчались успехом и, плотно закрыв окно кухни и входную дверь, мы наконец покинули затхлый, захламлённый дом. Калитку заперли изнутри, а сами снова перелезли через забор.

На улице нас уже поджидала соседка из дома напротив – Николаевна, как называла её Марья Фёдоровна. Разумеется, Николаевна обратила внимание на машину скорой у дома Евдокии и теперь желала узнать все подробности. Пришлось задержаться и объяснить, что произошло. В общем, дома мы были только в начале двенадцатого.

- Может, настоечки? – предложила Верка. – Как же хочется просто лечь и отрубиться, ни о чём не думая…

- Вер, ты молодец, что настояла заглянуть к старухе, - озвучила я то, что хотела сказать ещё в доме Евдокии. – Если бы не твоя упёртость…

- Да ладно, - потупилась подруга, - просто с моим дедом примерно такая же история произошла. Тоже не открывал, а свет горел. Еле успели. Короче, меня у дома Евдокии самое настоящее дежавю накрыло.

- Как думаешь, что со старухой произошло?

- Ой, не знаю. Надеюсь, сердце прихватило, а не… - Верка замолчала, видимо, обдумывая как лучше выразиться.

В ожидании я подняла брови, а подруга продолжила:

- Ну, не Сережа же ей что-то сделал, я надеюсь? При нас он пошёл в сторону речки…

- Но чисто теоретически ничто не мешало ему на самом деле отправиться не к часовне, а к Евдокии, - сказала я то, что и меня тоже, признаться, беспокоило.

- Да-а… - разочарованно выдохнула Верка. – Кажется, с Серёжей всё ещё больше запутывается.

На некоторое время мы в растерянности замолчали, а потом я решительно сказала:

- Ладно, давай спать. Завтра позвоню Поле и попрошу узнать, что говорят врачи по поводу Евдокии. Поля подрабатывает в больнице, может, ей удастся добыть хоть какую-нибудь информацию.

- Только давай камеру всё же на заднюю калитку обратно повернём, - вспомнила Верка. – Вдруг наш таинственный незнакомец, который любит бросаться угрозами, снова придёт в гости?

Так мы и сделали. А потом, выпив чаю с «Рябиновкой», легли спать.

На следующий день погода заметно испортилась: температура упала до четырнадцати градусов, небо заволокло тучами, по прогнозу ночью обещали дождь.

Проснувшись раньше подруги, я не знала, чем себя занять. В итоге, немного послонявшись по кухне, сварила какао и, прихватив фотоальбомы, которые вчера позаимствовала на время из дома Евдокии, уселась за стол.

В старом, можно сказать ветхом, альбоме не было ни намёка на документы – только пожелтевшие от времени фотографии с совершенно незнакомыми мне людьми. Некоторые снимки были сделаны ещё в первой половине двадцатого века: женщина и мужчина сидят на стульях, перед ними дети – шестеро разновозрастных ребят. И все с серьёзными, если не сказать суровыми, лицами.

«Интересно, где тут Евдокия?» – подумала я, но очень скоро поняла, что определить это не представляется возможным. Из шестерых детей на фото было два мальчика и четыре девочки.

Второй альбом заинтересовал больше – здесь почти везде была молодая красавица, фото которой я уже вчера видела в деревянной рамке. Перевернула одну из карточек - надпись ручкой сзади гласила: «Зоя, 1991».

Следующая найденная фотография немало удивила. Это был школьный снимок - в объектив смотрели двадцать ребят лет шестнадцати, рядом с ними, как положено, была и учительница – симпатичная дама с высокой причёской. Странность заключалась в том, что у одного парня были кем-то ручкой пририсованы рога-загогулины, прямо как у Дьявола.

Увиденное заинтересовало, и я решила поискать другие подобные школьные фотографии. В конце альбома нашлась самая большая по размеру карточка