Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

в офис, но не стала перегружать рассказ деталями, чтобы ее слова впоследствии не были истолкованы превратно – например, как предоставление реальному убийце правдоподобного алиби.

Свидетельских показаний редко бывает достаточно для осуждения кого-либо, поскольку человеческая память – один из самых ненадежных факторов в деле об убийстве. В камеру смертников нередко попадают невиновные люди, осужденные ошибочно из-за чьих-то ложных показаний.

– Итак, вы знали Кларксона до сегодняшнего дня? – Эйвери нахмурился, просматривая свои записи.

– Мы вместе изучали право на бакалавриате, – осторожно подбирая слова, ответила Нелла. – У нас было несколько общих курсов. Он иногда заходил в закусочную, где я подрабатывала. Несколько раз я встречала его на вечеринках.

– Ваше общение носило сугубо платонический характер?

– Вы полагаете, что общение на университетских вечеринках бывает платоническим? Наверно, мы целовались как-то раз.

Так оно и было. И именно Кларксона она ждала в своей постели на пасхальной вечеринке, которую они с Элайзой устроили у себя дома. Но вместо Кларксона пришел парень, живший с ним в одной комнате. Пришел, завалился на кровать, толкнул ее ногой. Она притворилась спящей. По крайней мере, сначала.

Никакого изнасилования не было, говорила она себе на следующее утро, когда Джетт вез ее обратно в Бинди-Бинди. Изнасилование – это когда ты говоришь «нет», когда сопротивляешься. Изнасилование – это что-то жестокое и болезненное. А если задействованы только его пальцы, то изнасилованием это считаться не может.

Нелла не сказала «нет». Не отстранилась, когда он попытался ее поцеловать. Ей не из-за чего было расстраиваться. Ей никто не закрывал рот. Она не защищалась, не звала на помощь.

Но Кларксона она больше не видела, потому что не хотела видеть его соседа. И это было досадно, ведь он так хорошо целовался и к тому же был богат – его отец владел известной туристической компанией. Богатство означало, что Кларксон хотел бы целовать ее не только потому, что она – Барбарани.

Эйвери откашлялся.

– Антонелла? Так вы не видели его с тех пор… целых…

Она вернулась к роли надежной свидетельницы.

– Шесть лет.

– Хотя он работал в юридической команде вашего отца?

Он что?

– Я не знала об этом. Думала, что мой брат нанял Кларксона, положившись на его репутацию.

Эйвери нахмурился и, открыв коричневую папку, полистал записи.

– Трудно поверить, что вы не знали об их сотрудничестве, тем более, работая в той же сфере.

– Я сделала все от меня зависящее, чтобы отделить свою карьеру от карьеры отца.

– Но не полностью, не так ли? – Эйвери провел пальцем по заголовку, прочитать который Нелла не смогла, хотя в помещении было светло. – Вы представляли интересы Франчески два года назад, когда ее обвинили в уничтожении имущества.

– Франчески – да, но не моего отца, – ответила Нелла. Имя сестры как будто оставило на языке едкий привкус. – Я не… я никогда не вмешивалась в дела моего отца.

– Так вот почему Томазо нанял Кларксона? Знал, что вы откажетесь вести это дело?

– Думаю, Том искренне считал, что Кларксон справится лучше меня. Он недоволен мной из-за того, что я пропала после того вечера.

Эйвери снова прищурился.

– Я бы вас винить не стал.

Хватит, не пытайся мне понравиться. Мы никогда не будем на одной стороне. Эйвери был хорошим парнем. Суперменом, Капитаном Америкой, сражающимся за правое дело. Она же была Малефисентой, Круэллой де Виль. Кровь, бегущая в ее жилах, – яд. И Эйвери знал это; он охотился на ее семью с тех пор, как стал детективом в Бинди-Бинди. Типы вроде Эйвери были ей хорошо знакомы – обычно они поднимались довольно высоко в ее списке, проходя все испытания. Но они никогда не относились к ней с уважением.

– Когда вы встречались с Кларксоном в последний раз?

Нелла отпила из стаканчика, который Эйвери поставил перед ней – вкусом напиток напоминал мокрую кору, – и попыталась вспомнить события этого утра. Она была вся на нервах из-за Тома и Джетта, которые втянули ее во все это, и плохо слушала, о чем говорил Кларксон.

– Он собрался сделать несколько звонков, и я предложила ему нашу комнату, где находится архив, в качестве временного офиса.

– Он говорил, кому будет звонить?

Нелла попыталась воскресить в памяти аромат шампуня от перхоти, которым пользовалась Дейзи, чтобы вернуться в тот момент, когда помощница стиснула ее в своих объятьях, пока Кларксон бормотал что-то за дверью.

– Он упомянул какое-то несоответствие. – Она прикусила губу. Надо же, она была настолько поглощена своими проблемами, что даже не удосужилась расспросить Кларксона, о чем идет речь. – Если вы покажете мне его записи, я смогу помочь вам с расшифровкой.

Эйвери поднял бровь.

– Это потому, что такой недотепистый детектив, как я, не в состоянии расшифровать нечто столь сложное, как список дел юриста?

– Просто пытаюсь помочь.

Он посмотрел на нее, словно взвешивая и оценивая что-то. Можно ли ей доверять? Или она всего лишь еще одна хищница из клана Барбарани, волчица в дизайнерской овечьей шкуре?

– Вы слышали, чтобы он упоминал кого-то по имени Эбби?

Итак, выбрана опция «заслуживает доверия». Интересно. Или это ловушка?

– Нет. А что?

– Это все, что мы нашли при нем. Стикер с именем Эбби.

– Я могу взглянуть?

– Нет. Это вещественное доказательство. И вы – подозреваемая.

– Больше информации будет в его…

– … блокноте, да. Как я уже говорил, в вашей комнате с архивом или на теле Кларксона других записей не было.

– Но… – Нелла закрыла глаза. Шампунь от перхоти, звяканье украшений Перл, щелканье клавиш… – У него был с собой электронный блокнот или ежедневник – он вел записи обо всем, что происходило, когда вы, ребята, заявились на нашу территорию. И Кларксон, находясь в комнате с архивом, делал в нем записи. Зеленый. Блокнот был зеленый!

Эйвери заморгал.

– На месте преступления ничего подобного не было.

– Кто работал с вещдоками? – Внутри у нее все переворачивалось и пенилось.

– Мои люди.

– Что ж, кто-то облажался, да? Или вы сфальсифицировали…

БУМ!

Удар кулака обрушился на стол. Черные капли кофе выплеснулись из пластикового стаканчика.

– Как вы смеете! – закричал он. Она приучила себя не реагировать на такого рода вещи, но на этот раз была не готова. – Особенно после…

После того как я вытащил тебя из той кровавой бани, что устроила твоя семейка. После того как я ввел убийце антидот, о чем ты умоляла меня, хотя они пытались тебя убить.

Неужели Эйвери думал, что она ему чем-то обязана?

Она не выдумала зеленый блокнот Кларксона. Если его не было в комнате с архивом и если люди Эйвери не подкуплены (чего она полностью исключать не могла), тогда ей нужно его найти.

– Извините. – Эйвери снова провел ладонью по лицу. – День такой долгий. Я не должен был