Я тебя найду - Харлан Кобен

– Предположу, что этот Джордж Белби живет в штате Мэн.

– В десятку.

– Итак, кто-то из них, Берроуз или Рейчел, поменял номера. Сняли выданные в Нью-Джерси, вместо них воткнули мэнские.

– Однако портовая служба как-то вышла на ее машину, пока та пересекала мост…

– Значит, Рейчел поменяла их обратно, – закончил за нее Макс. – Итак, вопрос в том, когда она это сделала? И зачем?

– Мы знаем зачем, не так ли, Макс?

– Думаю, да.

Вновь ожил телефон Сары.

– Ого! – выдала она, взглянув на экран.

– Что там?

– Мы получили запись всех последних звонков Рейчел Андерсон.

– И?

– На днях она попросила бывшего коллегу из «Глобуса» об услуге – сразу, как посетила Берроуза в Бриггсе.

– Что за услуга ей требовалась?

– Достать дело об убийстве Мэттью Берроуза.

Макс это обдумал.

– А у ее коллеги разве есть такие связи?

– К счастью, нет. Но Рейчел запросила очень конкретную информацию.

– И какую же?

– Номер страховки Хильды Уинслоу. Это та, что свидетельствовала по делу Берроуза.

– Знакомое имя…

– Уинслоу клялась, что видела, как Берроуз закапывал бейсбольную биту.

– Точно. Такая старушка, если мне память не изменяет.

– Верно, Макс, но есть в этом кое-что странное. Судя по всему, вскоре после суда Хильда Уинслоу сменила имя и стала Гарриет Винчестер.

Они переглянулись.

– Зачем бы ей это делать? – задумался Макс.

– Понятия не имею. Однако вот в чем фишка: Хильда, она же Гарриет, тоже переехала в Нью-Йорк. – Сара сверилась со своим телефоном. – Если точнее, в дом номер тридцать пять по Западной двенадцатой.

Макс перестал жевать и упер руку в бок:

– Итак, Рейчел Андерсон навещает в тюрьме Дэвида Берроуза. После этого она бросается искать ключевого свидетеля по делу – свидетельницу, которая, по словам Берроуза, солгала под присягой, – и узнает, что та сменила имя и переехала. – Он вскинул глаза. – Так куда же, по-твоему, сейчас едет Берроуз?

– Расспросить ее?

– Или хуже того. Сара? – позвал Макс, направляясь к выходу из аэропорта.

– Что?

– Нам нужен транспорт до Нью-Йорка. А еще позвони в штаб-квартиру на Манхэттене. Я хочу, чтобы все окрестные копы съехались к дому Хильды Уинслоу.

Глава 19

Итак, я у двери в квартиру Хильды Уинслоу.

И что теперь?

Можно, конечно, постучать, только я уже всполошил ее своим звонком, стук все только усугубит. Она наверняка спросит, кто там, глянет в глазок. Узнает ли она меня в лицо? Вероятно, нет, если только не слышала новости о моем побеге. В конце концов, она может просто не открыть дверь.

Так что вариант номер один – «постучать» – так себе вариант.

Уличный торговец на Шестой авеню продал мне бейсболку «Янкис», так что Хильда не узнает, что я сбрил волосы, и не сможет меня правильно описать. После встречи с ней я избавлюсь от головного убора.

Вариант номер два: просто выбить дверь или, не знаю, прострелить замок. Ой, да ну, разве Хильда не начнет вопить: «Убивают!», разве ее соседи не сообщат о выстрелах в полицию? Дурацкий вариант, одним словом.

Ну и вариант номер три… которого у меня нет. Пока. Но нельзя же так и торчать в коридоре, дожидаясь, пока кто-то меня заметит и спросит, в чем дело. А я не очень-то продумал все детали. Я столько часов промаялся в машине Рейчел – причем сегодня! – и даже не подумал составить четкий план. Ну что ж, сам виноват.

Слева от меня – дверь, ведущая к пожарной лестнице; так, может, спрячусь там и подожду, пока Хильда-Гарриет не откроет дверь? Хотя час-то поздний, а ей за восемьдесят, она может и не выходить из квартиры по вечерам.

Обдумывая следующий вариант, я вдруг вижу, как поворачивается ручка двери в квартиру 4B.

Кто-то сейчас выйдет.

К черту план, дальше действует чистый инстинкт. Понятия не имею, зачем Хильда Уинслоу решила выбраться из своей норы (наверное, собиралась проверить и забрать пакет, оставленный в фойе), но это не важно. Я действую решительно. Как только створка приоткрывается, я тараню ее плечом – и та распахивается настежь.

На мгновение меня охватывает испуг, что я мог сбить старуху тяжелой дверью, прорываясь в квартиру. Однако Хильда Уинслоу все еще на ногах, она таращится на меня, отступает на шаг и явно собирается кричать. Я поступаю примитивнее всего, без колебаний сгребая ее и неуклюже, но крепко зажимая ей рот. Дверь захлопывается от моего пинка. По-прежнему не давая Хильде позвать на помощь, я заставляю ее прижаться затылком к моей груди и шепчу:

– Я не хочу вам навредить.

Боже, я и правда это сказал? Если и да, вряд ли эти слова ее успокоят. Хильда извивается, хватает меня за руку, – она сопротивляется. Но я держу крепко. Как бы я ни желал обойтись с ней по-доброму, затеять трезвый, вежливый разговор, не думаю, что это как-то поможет мне или Мэттью.

– Я просто хочу поговорить, ладно? – Свободной рукой я вытаскиваю пистолет и демонстрирую ей. – Как только я узнаю правду, то уйду. Кивните, если поняли.

Ей удается кивнуть, несмотря на то что ее затылок все еще прижат к моей груди.

– Сейчас я уберу руку. А вы, прошу, не заставляйте причинять вам боль.

Я говорю как в каком-то старом кино, потому что не знаю, что еще тут можно сказать или как сгладить ситуацию. Я отпускаю Хильду. Черт, надеюсь, она не закричит, в противном случае… Ну не стрелять же мне в нее? Точно так же я не собираюсь бить ее пистолетной рукоятью по голове или мучить. Или собираюсь? Все-таки Хильда Уинслоу оболгала меня, нарушила присягу, из-за чего меня обвинили в убийстве собственного сына. Зная это, как далеко я могу зайти? Хоть бы она не заставила меня проверять это.

– Чего ты хочешь? – Хильда Уинслоу оборачивается на меня.

– Вы ведь знаете, кто я?

– Ты – Дэвид.

Ее голос звучит на удивление ровно и уверенно. Она смотрит не отводя взгляда, не нагличая, но и не показывая страха или дрожи.

– Зачем ты здесь?

– Вы солгали.

– Что ты имеешь в виду?

– Ваши показания тогда, на суде… Все было ложью.

– Вовсе нет.

Ну все, теперь у меня и впрямь нет выбора; я поднимаю пистолет и утыкаю дуло в лоб старухи.

– Выслушайте меня, – говорю я, надеясь, что голос не подведет. – Мне терять нечего, вы же понимаете? И если вы снова соврете, если я сию минуту не услышу правду, тогда вам не жить. Я не хочу вас убивать, правда не хочу. Однако сейчас