Холодный клинок - Валерий Георгиевич Шарапов

— Насколько я знаю, опергруппа Гуськова до сих пор этим делом занимается, — высказался Акимов. — Мы в пятницу в курилке встретились, и он как раз про это дело говорил.

— Так давай привлечем его к допросу, — предложил Барышников. — По крайней мере, он в курсе дела. Нам меньше бумаг штудировать.

— Они же непричастны, — напомнил Акимов.

— Мало ли, — пожал плечами Барышников. — В первый раз ничего не нашли, так, может, во второй повезет.

Спускаясь в подвальное помещение, где располагались комнаты для допросов, капитан Барышников и не предполагал, насколько пророческими станут его слова. Дежурный Саня Шувалов поместил задержанных в разные комнаты. По случайному стечению обстоятельств вышло так, что Барышникову выпало допрашивать парня по фамилии Симыкин. Валентин Симыкин, подельник Артема, оказался парнем сговорчивым и охотно отвечал на все вопросы оперативников. Первым обрабатывать парня взялся капитан Барышников.

— Семыкин, Семыкин, — задумчиво повторял он. — Ты, случайно, не родственник хирургу Семыкину?

— Нет у меня таких родственников, — парнишка шмыгнул носом. — У меня фамилия через «и» пишется. И произносится так же. Симыкин.

— Что ж, выходит, просто совпадение, — легко согласился Барышников. — Тогда скажи мне, Валентин Симыкин, не родственник хирурга, как ты до такой жизни докатился? Почему опять влип в историю? Тебя же всего месяц назад на поруки выпустили. Суд еще не прошел, а ты уже снова на преступлении попался.

— Да это все Артем, — заискивающе глядя в глаза Барышникову, заявил Валентин. — Он решил, что, если на людей не нападать, ничего плохого не будет. Мы ведь не нападали!

— А что же вы делали? — поинтересовался Гуськов.

— В сарай залезли, — глуповато улыбаясь, сообщил Симыкин. — У Тоньки-купчихи в сарае яблоки хранятся, вот мы и решили, что было бы здорово моченых яблочек пожевать. А она, зараза, как назло, в этот день в сарай полезла. Ну, и застукала нас.

— Кто такая Тонька-купчиха? — поинтересовался Барышников.

— Соседка Артемовой подруги, — Валентин заливался соловьем. Видимо, надеялся, что чистосердечное признание ему зачтется. — У Артема в этом районе подруга живет. Он с ней еще с детдома возится. Даже в психушке не бросил.

— В психушке? — брови Гуськова удивленно поползли вверх. — Не знал, что твой друг душевнобольной.

— А он и не больной, — Валентин заулыбался. — Это подруга его того… с приветом. Она уже дважды в психушке лежала. Что-то там с расстройством личности. Но Артем ее жалеет, навещает иногда.

— А ты, значит, не такой гуманист, как твой друг, — съязвил Барышников.

— Чего? — не понял Валентин.

— Так что там про соседку? — перевел разговор Гуськов. — Это она по вашу душу милицию вызвала?

— Ага. Она, — закивал Валентин. — Из окна увидела, что дверь в сарай приоткрыта, и помчалась туда.

— Как же она с вами с двумя в одиночку справилась? — поинтересовался Гуськов.

— Дверь захлопнула, когда мы внутри были, и навалилась на нее, — пояснил Валентин. — Она баба ушлая, их, небось, в психушке таким приемам учат. Иначе как бы они с психами справлялись?

— Не понял, — остановил Валентина Гуськов. — Это что же получается: и хозяйка сарая, Тонька-купчиха, и подруга Артема — обе с психушкой связаны?

— А что тут странного? Тонька-купчиха как раз угол подруге Артема сдает, — пояснил Валентин. — Тоже пожалела девку. Безмозглых все жалеют.

— Странное дело, — задумчиво протянул Гуськов. — Подруга Артема из психушки, ограбленная Тонька-купчиха тоже из психушки. А к Зинаиде Инихиной, которая тоже работала санитаркой в психиатрической лечебнице, вы с Артемом никакого отношения не имеете?

— А что такого? Многие люди в психушке работают, — веселость Валентина как рукой сняло. — И вы нам с Темиком снова «мокруху» не подсовывайте. Одно дело — яблоки моченые украсть, и совсем другое — задушить старушку за-ради каких-то грошей.

Барышников смотрел на парнишку, слушал их разговор с оперативником Гуськовым и никак не мог отделаться от ощущения, что что-то очень важное ускользает от его внимания. Он силился понять, что в этом разговоре так его насторожило, но новые вопросы, которыми Гуськов засыпал задержанного, мешали сосредоточиться. «Совпадения, совпадения, совпадения… Фамилия с разной буквой? Нет! Нападение на пожилых женщин? Нет! Жалость к обездоленным, работа, психушка. Вот оно! Психушка!» Барышников вскочил со стула и, не говоря ни слова, вылетел из допросной. Дверь второй допросной распахнулась в тот же миг, как Барышников вылетел в коридор. Ему навстречу бежал старлей Акимов.

— Психушка!

— Психушка!

Возглас оперативников прозвучал одновременно. Они остановились и не сговариваясь, громко, от души расхохотались. На их смех из комнаты, где вели допрос Валентина Симыкина, выглянул Гуськов.

— Позволено мне будет узнать, что вас так развеселило? — осведомился он, подозрительно глядя на оперативников.

— Говорят, у дураков мысли сходятся, — все еще смеясь, проговорил Барышиников. — Не верь, Гуськов! Мысли сходятся у гениев!

Гуськов многозначительно покрутил пальцем у виска и скрылся в допросной. Акимов и Барышников в допросные не вернулись. Вместо этого они поднялись к себе в кабинет и принялись разбирать пухлые папки с записями по делу Натальи Рогозиной. То, что так заинтересовало обоих, нашлось на шестнадцатом листе. За пять дней оперативники восстановили всю жизнь Рогозиной, начиная с того момента, как она восемнадцатилетней девчонкой вернулась в Москву. Одна из записей гласила, что женщина несколько месяцев проработала в психиатрическом отделении, прежде чем уйти на более престижное место в районный кабинет гинекологии.

Барышников выдернул Гуськова с допроса и выпросил у того разрешение ознакомиться с материалами дела Зинаиды Инихиной. Тут-то и выяснилось, что Зинаида Инихина также работала в кабинете гинекологии медсестрой. А перешла она туда из психиатрической больницы за месяц до Рогозиной. Логично было предположить, что именно Инихина перетянула девушку в гинекологию.

— Думаешь, это то, что мы искали? — с надеждой в голосе спросил Акимов.

— А почему бы и нет? — возбужденно согласился Барышников. — Для простой случайности слишком много совпадений. Смотри сам: Инихина работала в психушке, когда туда пришла Рогозина. Затем они обе перешли работать в кабинет гинекологии. После, в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году, обе оттуда уволились. Инихина запила, а Рогозина отгородилась от всего мира. Случайность? Сомневаюсь. Что-то там произошло. Что-то такое, что негативно повлияло на обеих женщин. А теперь, спустя десять лет, обе они мертвы. Обе лишились жизни насильственным путем. Совпадение? Едва ли.

— Я так и знал, что смерть Рогозиной как-то связана с ее прошлым! — воскликнул Акимов. — Еще когда мы в Клин ездили, уже тогда я был почти уверен в том, что корни проблемы нужно искать в ее прошлом.

— Осталось только каким-то образом увязать в эту кучу убийство Егорова, и дело в шляпе, — Барышников довольно