Холодный клинок - Валерий Георгиевич Шарапов

— Мне стало странно, откуда у Зинки деньги на хорошее пойло? У нее отродясь больше пятидесяти копеек в карманах не задерживалось, а тут вдруг благородная «Массандра». Представляете? — заливалась соловьем Тамара. — Я сама видела. Исхитрилась и заглянула к ней в сумку. Она скривилась от злости, но стерпела. Не хотела делиться, понимаете?

— Это мы понимаем, — поддержал разговор Барышников. — Не понимаем лишь одного: откуда все же у Зинаиды появились деньги на дорогое вино?

— Не только на вино, — воодушевленно заявила Тамара. — Когда я ее к стенке приперла, она все же сказала, что, мол, один давний знакомый ссудил ей деньжат. Пятьдесят рублей! Представляете?

— Пятьдесят рублей? — Барышников с сомнением покачал головой, тем самым подзадоривая Тамару. — Не может быть! Скорее всего, ваша подруга вас попросту разыграла.

— Разыграла? Как бы не так! — Тамара аж на месте подпрыгнула от возмущения. — Думаете, я такая наивная дурочка, чтобы на слово Зинке поверить? Нет! Я видела эти деньги. Вином она не поделилась, но вытащила из кармана деньги и отмусолила мне рубль. Сказала: помяни рабу божию. И имя произнесла, только я не запомнила. Оно мне надо? Я попам не верю и поминать никого не собираюсь. Всем известно, что попы на простых людях наживаются, какого черта тогда мертвых поминать?

— Постойте, постойте, Тамара, — остановил женщину Барышников. — Расскажите поточнее, что именно говорила в тот день Зинаида. Она сказала, что деньги ей дали на помин чьей-то души?

— Нет, этого она не говорила. Я вообще думаю, что про помин она просто так сболтнула. Подразнить меня хотела. Знала же, что я попов на дух не переношу, вот и решила посмотреть, возьму я деньги или нет. А я что, малахольная, от рубля отказываться?

— А про человека, который дал ей деньги, она еще что-то говорила? — уточнил Барышников.

— Нет. Мы недолго общались. Минут пять, не больше, — ответила Тамара. — А чего там общаться? Я вино увидела, она мне рубль дала, деньгами посветила и убежала. Обеденный перерыв уже заканчивался, а Зинка, что бы про нее ни говорили, к работе ответственно относилась.

— А в конце рабочего дня вы ее не видели? — спросил Акимов.

— Нет, не видела. Она до десяти работает, а я в пять уже ухожу, — сообщила Тамара. — Да вы у Люлина спросите, это санитар наш, он-то уж точно видел, как она уходила.

— Почему вы так думаете? — переспросил Акимов.

— А они с Зинаидой года два назад шашни водили, — ухмыляясь во весь рот, выдала Тамара. — Потом разбежались, потому что Зинка вино больше мужиков любит, а Люлин выпивает только по праздникам. Но общаться они все равно общались. Думаю, Люлин надеялся, что Зинка пить бросит и к нему жить переедет. Он ее частенько до остановки провожал, когда она вторую смену заканчивала.

Барышников мысленно вернулся к материалам дела, которое предоставил им Гуськов, но не смог вспомнить, чтобы в протоколах упоминались показания Тамары о большой сумме денег или об интимных отношениях между Зинаидой и санитаром Люлиным. Это показалось ему странным, и он поинтересовался у Тамары, почему она раньше не сказала об этом.

— Что же я вам, совсем бессовестная? — возмущенно ответила Тамара. — Тело подруги еще не остыло, а я стану направо-налево рассказывать всем, что она была пьяницей да еще и с мужиком без штампа в паспорте путалась? Нет! Я не такая.

— Тогда почему сейчас сказали? — не понимая логики рассуждений Тамары, уточнил Барышников.

— Теперь-то уж ей все равно. Она давно в могиле, и мои слова никак на ее репутацию не повлияют, — заявила Тамара.

Поблагодарив Тамару за помощь, оперативники отправились на поиски санитара Люлина. С помощью дежурной медсестры нашли они его довольно быстро. Он сидел в курилке главного корпуса и курил беломорину. Узнав, что Барышников и Акимов пришли по его душу, чтобы задать несколько вопросов о Зинаиде, Люлин выбросил окурок и поднялся со скамьи.

— Выйдем на воздух, — коротко сказал он и первым вышел во двор.

Оперативники последовали за ним. Дежурная медсестра отошла в сторонку, чтобы не мешать оперативникам работать. Дождавшись, когда они останутся одни, Барышников приступил к допросу.

— Скажите, вы хорошо знали Зинаиду? — начал он издалека.

— Как все, — не глядя на Барышникова, ответил Люлин.

— А по нашим сведениям, вы были с ней довольно близки, — осторожно вступил в разговор Акимов. — Вы с ней встречались пару лет назад и даже мечтали о совместной жизни.

— Кто вам такое наплел? — ощетинился Люлин. — Вот ведь люди! И после смерти не могут человека в покое оставить!

— Не нужно отпираться, — остановил мужчину Барышников. — Мы пытаемся выяснить, кто лишил жизни Зинаиду Инихину. У нас есть основания полагать, что ее смерть не была простым ограблением, и в ваших силах помочь нам в расследовании.

С минуту Люлин молчал, переваривая полученную информацию, затем достал из пачки папиросу, закурил и произнес:

— Ладно уж, задавайте свои вопросы.

Глава 9

В отдел Барышников и Акимов вернулись в возбужденном состоянии. Еще бы! Ведь у них на руках информации стало больше, чем за всю предыдущую неделю. Теперь они точно знали, что Инихина и Рогозина тесно общались не один год и что они уволились с работы практически в один день, после чего жизнь одной полетела под откос, а вторая стала добровольной затворницей. Почему так вышло? Что произошло в шестьдесят пятом, что так повлияло на обеих женщин? Оперативники считали, что, докопавшись до сути давней истории, они получат ответы на все вопросы.

Санитар Люлин тоже преподнес оперативникам подарочек. В ходе беседы он вспомнил, что примерно за пару недель до смерти Зинаиды он видел ее в обществе незнакомого мужчины. Он решил, что это новый собутыльник санитарки, разозлился, но спрашивать Зинаиду о незнакомце не стал. И он бы забыл об этом случае, потому что больше их вместе не видел, но мужчину этого замечал у больницы еще несколько раз, в том числе за день до убийства санитарки. Так как Зинаиды с ним не было, он решил, что их ничего не связывает, просто парень хотел выведать у санитарки про кого-то из пациентов, не более того.

Описать его Люлин толком не смог. Среднего роста, среднего телосложения, никаких особых примет в виде хромоты или тиков. На вид не больше тридцати, но, по мнению Люлина, с военной выправкой, так как одежда на нем сидела как офицерский мундир. Цвет волос Люлин не разглядел, однако сообщил, что на голове мужчина