Холодный клинок - Валерий Георгиевич Шарапов

носил шапку-ушанку из коричневой цигейки. Он потому и запомнил, что погода в начале апреля стояла довольно теплая, и для ушанки, по мнению Люлина, было уже жарковато. Еще Люлин запомнил одну деталь, которая могла помочь в поисках незнакомца. Все время, что мужчина ошивался возле больницы, он крутил в руках связку металлических пуговиц и пряжку от ремня. Все это богатство было надето на тонкий кожаный шнур и использовалось, на взгляд Люлина, вместо брелока для ключей или же как сувенир. Несмотря на большое расстояние, Люлин рассмотрел на пряжке символику: морской якорь с пятиконечной звездой по центру.

Проконсультировавшись со знающими людьми, оперативники узнали, что такие пряжки на ремнях использовали моряки ВМФ. У этих же людей они выяснили, что многие матросы и офицеры при увольнении в запас изготавливают себе всякого рода сувениры из латунных пуговиц и пряжек. Так почему бы не предположить, что мужчина этот когда-то служил на флоте?

Прежде чем ехать в отдел, капитан Барышников предложил прокатиться до Царицынского морга и лицом к лицу пообщаться с судмедэкспертом Краснянским. Во время разговора с Люлиным у него возникла кое-какая догадка, и ему не терпелось ее проверить. В своем отчете Краснянский отметил, что нож, которым были убиты жертвы, имеет специфическое ромбическое лезвие, и заявил, что это может быть охотничий или военный нож. А что, если это кортик? Такое оружие характерно для военно-морского флота. Его вручают офицерам и мичманам при присвоении звания. Если предположение, что преступник как-то связан с флотом, верно, то почему бы не быть верным утверждению, что орудием убийства является офицерский кортик? Такое оружие преступник никогда не выбросит, ведь кортик для моряка — символ чести и доблести. А для оперативников это дополнительный шанс прищучить убийцу.

Андрей Краснянский встретил оперативников радушно, проводил в комнату отдыха и даже чаю предложил, от которого оба оперативника отказались. Это судмедэкспертам привычно распивать чаи в непосредственной близости от трупов, а им, оперативникам, к такому нужно еще было привыкать. А привыкать к подобному ни Барышникову, ни Акимову не хотелось. Отказавшись от чая, Барышников сразу перешел к делу. Он сообщил Краснянскому, что появился подозреваемый и свидетель видел у того в руках атрибуты военных ВМФ, в частности ременную пряжку с изображением якоря.

— Вот я и подумал: быть может, орудием убийства послужил кортик? Каково твое мнение? — задал он вопрос судмедэксперту.

Выслушав идею Барышникова, Краснянский надолго задумался, после чего молча встал и вышел из комнаты. Вернулся он минут через десять и принес с собой несколько фотоснимков. Разложив снимки на столе в два столбика, он вооружил Барышникова лупой и начал объяснять:

— Это снимки ссадин, кровоподтеков и гематом, снятые с ваших жертв. Те, что справа, принадлежат мужчине, те, что слева, — женщине.

— Егорову и Рогозиной, соответственно? — уточнил Барышников, вглядываясь в изображения.

— Совершенно верно, — подтвердил Краснянский. — Видишь вот эти отметины, которые имеют прямоугольную форму? Обрати внимание…

— Да, вижу. На первый взгляд они одинаковые, — перебил Андрея Барышников.

— Так и есть. Размеры точно соответствуют, я лично проводил измерения, — Краснянский нетерпеливо передернул плечами, он не любил, чтобы его перебивали, когда он начинал делиться личными наблюдениями. — Но ты обрати внимание на оттиски внутри прямоугольников. Видишь?

— Что я должен увидеть? — после минутной паузы уточнил Барышников. — Следы от удара вижу. А еще что? Кожа содрана или что-то в этом роде?

— В свете новых фактов я бы сказал, это оттиск якоря. Более того, берусь утверждать, что удары нанесены латунной пряжкой, которая принадлежала офицеру ВМФ, — торжественно заявил Краснянский и расплылся в довольной улыбке, радуясь произведенному эффекту.

— Пряжка? Пряжка, — дважды повторил за судмедэкспертом Барышников. — А ведь верно! Взгляни, Серега, это же якорь. Тебе тоже так кажется?

Барышников передал лупу напарнику. Акимов долго вглядывался в изображение, затем вернул лупу капитану и, соглашаясь с ним, кивнул.

— С большой долей вероятности, — подтвердил он догадку Краснянского. — Но почему именно офицерская?

— А вы присмотритесь внимательнее, — посоветовал Краснянский. — При более тщательном рассмотрении можно выделить овал и лавровые листы, в которых уложен якорь. Такая геральдика характерна только для офицерских ремней.

— И вы все это держите в голове? — изумился Акимов.

— Прежде чем принести вам снимки, я заглянул в морскую энциклопедию, — улыбаясь, признался Краснянский. — Люблю, знаете ли, доводить дело до конца. Признаться, я уже какое-то время склонялся к мысли о пряжке с морской геральдикой, но меня смущали вот эти отпечатки.

Краснянский взял карандаш и обвел им группу небольших синяков, расположенных по обе стороны от отпечатка пряжки.

— Они не вписывались в общую картину, — пояснил он. — Понимаете, если бить армейским ремнем, на конце которого находится пряжка, следы должны быть несколько иными. Широкий отпечаток от ременной кожи, а на конце отпечаток пряжки. Тут же этого нет. Но если пряжка надета на тонкий шнур, а помимо пряжки на нем расположены латунные пуговицы, тогда все сходится. Сюда же вписывается и морской кортик как предполагаемое орудие убийства. Но более точно можно будет сказать лишь тогда, когда оно будет найдено и идентифицировано. Впрочем, это уже не моя работа, верно?

Барышников и Акимов еще какое-то время зачарованно рассматривали сложный узор на фотоснимках, затем поблагодарили Краснянского за отличную работу, забрали снимки и поехали в отдел.

Акимов думал, что по возвращении в РОВД капитан в первую очередь захочет поделиться хорошими новостями с подполковником, но просчитался. Барышников направился прямиком в кабинет да еще предупредил дежурного, что до вечера они для всех умерли, разве что не для подполковника. Тогда Акимов понял, что капитану требуется подумать. Он уже собрался ретироваться, побыть в комнате отдыха или в одной из допросных камер, но Барышников удержал его.

— Куда собрался? — удивленно спросил он.

— Не хочу вам мешать, — объяснил Акимов. — Вам в тишине лучше думается, а мне в любом месте будет комфортно.

— Нет, дружок, так дело не пойдет. Больше я тебе отгораживаться не позволю, — Барышников указал напарнику на стул и демонстративно закрыл дверь кабинета на ключ. — Мы работаем над этим делом вместе, значит, и варианты просчитывать, и факты систематизировать должны вместе. Если бы после посещения Клина ты поделился со мной своими ощущениями, мы, быть может, гораздо раньше вышли на преступника. Ведь ты сам сказал, что чувствовал — дело не в ревности или недавней обиде, корни проблемы лежат в общем прошлом Егорова и Рогозиной. Верно я говорю?

— Верно, — вынужден был согласиться Акимов.

— Вот! И у меня были те же самые ощущения, — заявил Барышников. — И вместо того, чтобы суммировать наши ощущения и начать разрабатывать новую линию расследования, мы с