Холодный клинок - Валерий Георгиевич Шарапов

кабинету главврача вел длинный узкий коридор. Барышникову показалось, что он тянется бесконечно. Простые деревянные полы, прогнившие от времени, недовольно скрипели при каждом шаге. Стены, окрашенные в тускло-зеленый цвет, казалось, надвигаются на посетителей, пытаясь раздавить. На потолке висели тусклые лампы под металлическими абажурами. Вдоль стен — ряды деревянных скамеек. На некоторых сидели пациенты в одинаковых халатах, с пустыми взглядами. Кто-то тихо бормотал себе под нос, кто-то просто смотрел в пол. Весь интерьер лечебницы казался лишенным уюта, угнетала атмосфера заброшенности и забвения.

Наконец медсестра остановилась перед дверью с табличкой «Феоктистов Юрий Петрович, главный врач психоневрологического филиала». Чуть ниже висела вторая табличка, с указанием часов приема. Постучав в дверь, медсестра стала терпеливо ждать, когда ей ответят, и только когда из-за двери послышался мужской голос, позволивший стучавшему войти, медсестра приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

— Тут к вам из милиции, Юрий Петрович, — возвестила она.

— Да, да, Ниночка, впусти. Я их жду, — донесся до оперативников густой баритон.

Медсестра посторонилась, пропуская оперативников, и те не заставили себя долго ждать. Помявшись в дверях, медсестра удалилась. Капитан Барышников вошел первым и огляделся. Убранство кабинета оставляло желать лучшего: старый письменный стол, заваленный папками и стопками бумаг, на стенах выцветшие плакаты с медицинскими схемами и советами по уходу за больными. В углу примостился шкаф с медикаментами, запертый на висячий замок. Единственным красочным пятном являлся старинный комод красного дерева, сплошь заставленный фотографиями в фоторамках с витиеватыми узорами. «Разительный контраст по сравнению с кабинетом в женской консультации», — машинально подумал Барышников.

Хозяин кабинета восседал на деревянном кресле с высокой спинкой, обитом красным бархатом. На нем, как и на всех сотрудниках психиатрической лечебницы, был надет белый халат, из-под которого просматривался строгий темно-серый костюм и голубая сатиновая рубашка. Ворот рубашки украшал темно-серый галстук. На вид Барышников отмерил ему лет пятьдесят пять — шестьдесят. Довольно высокий, худощавый, с копной седых волос и проницательным взглядом, главврач производил впечатление человека солидного, осознающего свою значимость.

— Чем могу быть полезен, товарищи милиционеры? — подал голос главврач.

Барышников представился сам, представил Акимова и пожал протянутую руку. Рукопожатие главврача было крепким, но не слишком.

— Нам нужна информация о вашей сотруднице Зинаиде Инихиной, — с места в карьер взял Барышников.

— Я так и подумал, — главврач удовлетворенно кивнул, довольный тем, что угадал причину визита сотрудников правопорядка. — Чудовищная вещь, если вдуматься! Знаете, я ведь с ней общался в тот день. Она была такой счастливой, такой… умиротворенной. Отпросилась у меня на один день. Сказала, что, возможно, не выйдет в понедельник. Я отпустил.

— Отпросилась? Причину назвала? — уточнил Барышников.

— У Зиночки одна причина, — печальная улыбка осветила лицо главврача. — Похмелье.

— Вот как? Вы знали, что Зинаида злоупотребляет спиртным?

— Кто же этого не знал? — главврач покачал головой. — Поймите, в такое заведение, как это, найти младший технический персонал не так-то просто. Вот и держишься за кого попало. Но, уверяю вас, трудовые обязанности Зиночка выполняла идеально. Она ведь по жизни чистюля. Просто что-то не сложилось, и жизнь Зиночки пошла под откос. У нас она хоть как-то держалась, а мне не хотелось лишать ее средств к существованию. Кому, скажите, была бы польза от того, что она, лишившись работы, опустилась бы на самое дно?

— Полагаю, никому, — поддержал главврача Барышников.

— Вот и я того же мнения, — главврач снова вздохнул.

— Скажите, Юрий Петрович, вы не замечали изменений в поведении или привычках Зинаиды в последние дни перед смертью? — в разговор вступил Акимов. — Быть может, она была возбуждена больше обычного или, наоборот, чем-то угнетена?

— Вы неверно меня поняли, молодой человек, — главврач снова улыбнулся. — Я не был другом Зиночки. Тот факт, что я общался с ней накануне смерти, не говорит о том, что она поверяла мне свои секреты.

— А кому она могла их поверять? — в тон главврачу спросил Акимов.

— Возможно, нашей кастелянше. Ее зовут Тамара, она давно здесь работает и тоже время от времени закладывает за воротник, — подумав, ответил главврач.

— Друзья по интересам, — усмехнувшись, прокомментировал Барышников. — Сегодня Тамара на работе?

— Да, вы сможете найти ее в цокольном этаже. Там у нее каморка при складе, — объяснил главврач.

— Зинаида общалась еще с кем-то, кроме Тамары? — задал очередной вопрос Барышников.

— Кое с кем из санитаров, — Юрий Петрович начал размышлять вслух. — С кем конкретно — не скажу. Вроде бы с санитарками из своего отделения Зинаида тоже неплохо ладила. Про остальных вам лучше спросить Тамару. Боюсь, лично я вам больше ничем не могу быть полезен.

— Обязательно спросим, — заверил Барышников. — Но у нас к вам еще один вопрос: вы помните сотрудницу, которая работала у вас лет пятнадцать назад? Ее имя — Наталья Рогозина.

— Боюсь, и в этом я вам не помощник, — развел руками главврач. — Меня перевели сюда всего пять лет назад. Прошлый главврач скончался. Аневризма.

— Что ж, Юрий Петрович, спасибо и на этом, — Барышников поднялся. — Не подскажете, как найти Тамару?

— В этом заведении самостоятельные перемещения запрещены, — заявил главврач. — Я приставлю к вам Ниночку. Она будет сопровождать вас, пока вы находитесь на территории учреждения. Надеюсь, вы отнесетесь к этому с пониманием.

Барышников заверил главврача, что не имеет ничего против компании Ниночки. Подняв трубку телефона внутренней связи, Юрий Петрович объяснил дежурной медсестре, что от нее требуется, положил трубку и попрощался с визитерами. Выйдя в коридор, оперативники дождались медсестру Ниночку и следом за ней отправились на поиски Тамары.

С Тамарой разговор получился короткий, но продуктивный. Она почти сразу заявила, что ее подруга-собутыльница в последние недели до смерти вела себя весьма подозрительно. Выражалось это в ее нежелании общаться с подругой, каковой себя считала Тамара. Каждую смену Зинаида приходила в каморку к Тамаре, чтобы попить чайку с печеньем и поперемывать косточки коллегам. Такое у них было развлечение. Но за две недели до гибели Зинаида будто уклонялась от общения. Она не говорила напрямую, что не желает пить чай и сплетничать, но как-то так получалось, что в обеденный перерыв, положенный сотрудникам больницы, Зинаиды не оказывалось на месте. То она в магазин убежит, то в почтовое отделение, расположенное в двух кварталах от больницы. То просто куда-то исчезнет, и сколько бы ни искала Тамара подругу, найти на территории больницы ее не могла.

В последний день перед смертью Тамара все-таки выловила Зинаиду, приперла ее к стенке и велела выкладывать, что у той за секреты появились. Зинаида как раз вернулась из магазина, и Тамара сразу поняла, что в сумке у нее не одна бутылка вина. Не дешевого пойла, а