Первый выстрел - Анна Васильевна Дубчак

бы… Черная кошка пробежала между ними… Быть может, Ольга была слишком красива, и мать завидовала ей? Может, Ольга ненароком отбила у нее мужчину? Да разве ж теперь узнаешь? Соломия… Наверняка тоже красивая женщина была, молодилась, как и Вера, страдала от любви, измен, жила на полную катушку…

Ее размышления прервал звонок Реброва. Он был еще в пути, когда ему поступила информация: список знакомых Чумантьевой в ее телефоне, не считая номеров из записной книжки, на самом деле оказался не таким уж и длинным, что помимо ее реальных любовников — Тришкина, Савельева и Растворова — там встречаются номера «проходных» мужчин: сантехника, зубного врача, гинеколога, распространителя театральных билетов, официанта — словом, всех тех, кто когда-то оказывал ей какие-то услуги или получал от нее чаевые.

Рассказал также, что поступили сведения о ее банковских счетах, там время от времени действительно появлялись значительные суммы, но быстро исчезали. Но крупного поступления в размере хотя бы трех миллионов, какие Чумантьева могла бы потратить на покупку комнаты в Тушино, не было. Значит, она расплачивалась либо наличными, либо кто-то перевел за нее эти деньги во время сделки. На момент убийства ее счета были пусты, на картах сущие копейки. Она, можно даже предположить, голодала, и, если бы не Маковский, неизвестно, где бы она закончила свою жизнь, быть может, на вокзале…

Это уже рассуждал Ребров.

Рассказал он и о результатах обыска квартиры Маковского — Чумантьева была убита там, следы крови обнаружены в прихожей. Конечно, кровь пытались замыть, но экспертам все равно удалось выявить несколько пятен.

Напоследок Валерий порадовал ее хорошей новостью — Маковский нашелся, и его везут на допрос. Оказывается, все то время, что он находился в розыске, он с друзьями гостил на даче одной женщины, в Крекшино, Клары Миловановой.

Ребров пообещал отправить Жене контакты этой женщины. Потом добавил, что у него появилась одна идея — собрать всех троих приятелей Чумантьевой у себя в кабинете, вернее, оставить их в допросной и послушать, о чем они будут говорить…

— То, что ты хочешь их собрать, это хорошо. Но самое интересное начнется после того, как ты отпустишь их и они поговорят уже без тебя где-нибудь в баре… — предположила Женя. — Валера, помнишь, ты говорил, что Маковский проходил по одному делу, там подростки стреляли, ранили кого-то… Ты не мог бы узнать фамилию этой пострадавшей?

Добравшись до Тушино, Женя припарковала машину в тихом зеленом дворе скромной пятиэтажки. Проблемы с домофоном она решила просто, дождавшись, когда в подъезд войдет старушка с покупками. Старушка. Как правило, такие старушки всегда много чего знают и помнят о жильцах, соседях.

Женя помогла донести женщине тяжелые пакеты на четвертый этаж.

Старушка была благообразного вида: седые, почти белые волосы собраны на затылке в аккуратный пучок; темные брюки, голубая шерстяная кофта, под ней белая блузка. Лицо гладкое, морщин совсем мало и свежий румянец.

— Вы извините, но у меня к вам есть одно дело… — начала Женя, и старушка, ускорив шаг, быстро приблизилась к своей двери, открыла ее, выхватила из рук Жени пакеты и скрылась в квартире, поспешно хлопнув дверью.

— Какое еще дело у вас может быть ко мне?! Вокруг столько мошенников! Нет-нет, никаких дел у вас ко мне не может быть!

— Но мне надо расспросить вас об одной девушке, она раньше здесь жила, купила комнату на третьем этаже в двадцать четвертой квартире. Это было в 2005 году. Ее звали Ольга Чумантьева. Я могу показать вам ее фото.

Неосторожное любопытство взяло верх. Старушка открыла дверь, пряча преисполненное интереса лицо за хлипкой цепочкой. В полумраке оно, прежде по-старушечьи розовое, стало серым и неприветливым. А вместо румянца на щеках словно проступили черные пятна теней.

Женя показала ей фото на телефоне. Та сразу же узнала Ольгу.

— Да, я знаю эту девушку. Ее звали Оля. А вы кем ей приходитесь?

— Никем, — честно призналась Женя. — Просто ее убили, и я помогаю следствию, пытаюсь понять, кто и за что мог с ней это сделать… Ее зарезали.

И тут Женя, впечатав яркую, убийственную фразу, решила прибегнуть не к самому лучшему способу, как не только впечатлить, но и расположить к себе женщину — она напугала ее последним, посмертным снимком Чумантьевой.

Старушка прошептала: «Господи!» И тотчас впустила Женю. Включила свет в передней и, уже совершенно не опасаясь незнакомки, провела ее в гостиную, пообещав напоить чаем.

— Ну и работа у вас, у следователей, честное слово! — доносилось из кухни. — Я вот каждый раз, когда смотрю сериалы про следователей, детективы там разные, и думаю, ну как, как вообще можно найти, к примеру, в большом городе убийцу? Это какие же надо иметь мозги?

— Следствию надо помогать, — заметила Женя. — Без помощи населения никак. Поэтому я здесь. Меня зовут Женя, а вас?

— Меня Татьяна Ивановна. — Старушка принесла поднос с чашками с горячим чаем, потом донесла вазочку с печеньем и конфетами. — А покажите мне еще раз ее, Олечку, только, пожалуйста, те первые, красивые фотографии. Ох, ну точно, это она!

Татьяна Ивановна любовалась снимками, цокала языком, охала, качала головой, а потом прослезилась.

— Знаете, как говорят? Не родись красивой, а родись счастливой. Это точно про Олечку. Она же тогда была совсем юная и очень красивая. И она знала это, она пользовалась этим… Но я не осуждала ее. Теперь-то понимаю, что правильно делала, сами видите, какой короткой была ее жизнь.

— Вы общались с ней? Что вы о ней вообще знаете?

— Вы вот говорите, что она купила эту комнату. Это так, да, правильно. Но до этого она ее снимала. Это двухкомнатная квартира, но хозяйка ее, Элеонора Васильевна, я-то звала ее просто Эля, и не сказать, что совсем уж глупая женщина, но сдавала всегда только одну комнату, потому что вторую превратила в склад. Не могла она, видите ли, расстаться со старой мебелью, выбросить весь этот хлам… Мы с ней часто говорили на эту тему, даже открывали эту вторую комнату, она показывала ее мне, и я говорила ей, что если она, предположим, не знает, как взяться за это, то существуют такие агентства, которые все сделают за нее сами. Приедут, заберут мебель и отвезут куда нужно или на свалку. Так вот, эту комнату снимала Оля. Бывали у нее, конечно, мужчины, но не так часто. В основном она была одна. И, честно вам, Женечка, скажу, попивала она. Нигде не работала, сидела дома, смотрела телевизор, читала книжки, слушала музыку, и музыка, знаете ли, всегда