Бойся тишины - Роберт Брындза

– Вообще-то, в тот момент он действительно казался расстроенным. Он не говорил с тобой об этом?

– Немного. Но я никогда не думал, что Уилл будет разочарован настолько, чтобы бросить работу. Учитывая, что он потомственный врач.

– Медицина не была делом всей его жизни, как у меня. Он всегда шутил, что в их семье она распространяется будто дизентерия. Он хорошо делал свою работу, но никогда не горел ею. Быть врачом – это мое призвание. Я и мысли не допускаю, что от этого можно отказаться.

– Как бы ты поступила, если бы кто-нибудь попросил тебя подделать свидетельство о смерти?

– Я бы ответила «нет».

– Что, если ты не смогла бы позволить себе роскошь ответить «нет»? Что, если сказать «нет» было бы просто невозможно? – не унимался Эрик.

– Не представляю, каким образом я могла бы очутиться в таком положении.

– Но возможно, Уилл как раз в нем и очутился. Разве ты не хочешь докопаться до сути дела, разобраться в его мотивах?

Я замялась. Нет. Его поступок не имел оправданий. То, что он сделал, однозначно было неправильно. Непростительно. Это было зло в чистом виде. И своим посмертным посланием Уилл вовсе не пытался защитить меня. Он открыл мне свой маленький грязный грешок, и теперь мне придется с этим жить.

Наступило долгое молчание. Я откинулась на спинку дивана. Эрик встал и потянулся, затем выключил светильник у телевизора. В комнате стало темно. Снаружи грохотала гроза, и я чувствовала, как мое сердце бешено колотится в груди. Во мне нарастал гнев. Сверкнула молния и, словно фотовспышка, выхватила из мрака Эрика, возвращающегося к дивану. Мы снова погрузились в темноту. Внезапно он придвинулся ближе, и я почувствовала его дыхание, пахнущее виски. Повернула к нему голову. Снова блеснула молния, и вдруг оказалось, что мы сидим в нескольких дюймах друг от друга. Его ярко-голубые глаза не отрывались от моих.

На миг буря стихла. В темной комнате было слышно лишь наше прерывистое дыхание. Я импульсивно подалась вперед и прижалась губами к его губам. Мужчина ответил на поцелуй, притянув меня к себе.

Меня охватило острое, неконтролируемое желание. Я запустила руку под свитер – свитер Уилла – и дотронулась до упругого разгоряченного тела Эрика. Он схватился за подол моей толстовки, и я подняла руки, чтобы он мог ее стянуть. На мне не было лифчика, и он наклонился и поцеловал меня, его ладони ласкали мою грудь. А еще через несколько мгновений мы уже оба были обнаженными. Он лег на меня, я раздвинула ноги и не успела опомниться, как он вошел меня. Я обхватила ногами спину Эрика, притянула его к себе так, чтобы твердый член оказался как можно глубже, и начала двигаться навстречу все более и более сильным толчкам.

Я потерялась в удовольствии и страсти, а снаружи рокотал гром и сверкали молнии. Последние несколько недель я провела в трауре, заново переживая прошлое и страшась будущего. Возможность целиком раствориться в моменте, чувствуя лишь чистое вожделение и восторг, приносила истинное освобождение.

Экстаза мы достигли одновременно. Я стиснула в объятиях лежащего сверху Эрика. Мне хотелось, чтобы этот миг, эти ощущения длились вечно. Но когда наше дыхание замедлилось, а эйфория прошла, я разжала руки, и мы торопливо отпрянули друг от друга. Мужчина сдвинулся на другой конец дивана.

Так мы и сидели на противоположных концах. Молча.

Сверкнула молния, и я увидела, как Эрик нащупывает и натягивает спортивные штаны. Молчание становилось неловким. Пошарив рукой по полу и не найдя свою одежду, стащила с подлокотника плед и завернулась в него.

– Сейчас вернусь.

Я встала и поспешила по холодному каменному полу в ванную для гостей. Заперла за собой дверь и включила свет.

– «Сейчас вернусь»?! – раздался женский голос у меня за спиной.

Я ошарашенно взглянула в зеркало: на закругленном бортике антикварной ванны сидела моя мать и курила сигарету.

Глава 31

Я крепко зажмурилась.

Конечно, я несколько дней толком не ела и плохо спала… испытала сильнейший стресс… перебрала виски. Когда психика нестабильна, может привидеться все что угодно. В том числе моя покойная мать.

Я повернулась и открыла глаза. Ванная была пуста. Развернувшись обратно к зеркалу, я снова увидела ее в отражении.

– С тобой все в порядке, Мэгги-Мэй? – участливо поинтересовалась она.

Я заново оглянулась – пустая комната, повернулась к зеркалу – мама.

Она сидела на краю ванны, зажав в пальцах сигарету, одетая в изумрудно-зеленое платье, в котором была на моей свадьбе. Рукава и подол были отделаны тонкой золотой тесьмой, которая сочеталась с золотыми украшениями и контрастировала с ее загорелой кожей. Темные волосы волнами ниспадали на плечи. Она затянулась и выпустила струю дыма в мою сторону. И я могла видеть это только в зеркале. Я прикрыла веки. Мне сейчас никак нельзя сходить с ума!

– Ты ненастоящая, – прошептала я, чувствуя запах дыма ее сигарет – удлиненных «Мальборо 100» – и аромат ее духов «Ма Грифф». – Она ненастоящая, – повторила я, хватаясь за край раковины.

– Эй, что значит «она»? Я вообще-то здесь.

– Да-да, – пробормотала я и открыла глаза.

Она встала, поправила платье и, цокая каблуками, подошла ко мне. И когда положила руку мне на плечо, я почувствовала ее ладонь. Вполне реальную, теплую ладонь!

– Решила, что тебе не помешает поддержка, Мэгс.

Она сделала еще одну затяжку и, округлив губы, выпустила дым вверх.

– У меня зрительные, тактильные и ольфакторные галлюцинации.

– Что, черт возьми, значит ольфакторные? – хмыкнула мама.

– Это значит, что человек чувствует какой-то запах. Сейчас я чувствую запах дыма твоих сигарет.

– Я имею право курить. Здесь нет табличек, запрещающих курение, я уточнила у консьержа.

– Ты ненастоящая, а значит, и дым ненастоящий. Что еще за консьерж?

Мама улыбнулась и снова затянулась. Затем вернулась к ванне, провела пальцами по фарфору, окинула взглядом мраморные стены.

– Тот симпатичный молодой человек внизу, в обтягивающих брюках. Эта ванная комната прямо-таки копия той, что в Олбани-хаус.

Я проследила за ее взглядом. Мне всегда хотелось иметь ванную комнату как в Олбани-хаус в Чизвике на западе Лондона, где состоялся наш свадебный банкет. Там было тридцать шесть спален и номер для новобрачных с чудесной ванной.

– Да. Когда Уилл строил этот дом, он им и вдохновлялся, – признала я.

– О, теперь это пафосно называется вдохновлялся? Проще говоря – скопировал, разве нет?

Я внимательно посмотрела на свое отражение в