Дом стыда - Лин Йоварт

новоприбывшей девушки, и внутренним зрением видела ее растерянное лицо, когда та волокла свой чемодан к входу в приют. Она чувствовала, с каким страхом новенькая стоит на пороге и нажимает на звонок.

Мэрилин, конечно, все поняла. Девушек забирали, когда подходил срок родов и они начинали работать слишком медленно, – от них не было больше толку из-за огромного живота. После рождения ребенка их отводили в сарай, но что с ними происходило после, Мэрилин не знала.

Она осмотрела собственный живот. Однажды – она понятия не имела, когда или каким образом, – долгая блеклая череда стирок, отжима и вывешиваний на просушку закончится. Когда она родит ребенка, ее тоже запрут в будке и… вероятно, отправят домой.

Домой!

Она не знала, радоваться или печалиться этой мысли, но прекрасно помнила, как стояла в кабинете заведующей, потея от стыда, смущения и страха, и та говорила ей о возвращении домой.

– Если, конечно, твоя семья захочет принять тебя обратно. И если у тебя вообще есть дом, помимо придорожной канавы.

Канава! Отныне это слово всегда будет напоминать ей о Норе-Саре Тейлор. И о трех безликих мужчинах, затащивших ее в автомобиль.

* * *

Тук-тук-тук.

Мэрилин взглянула на часы. 2:30. Теперь она стирала по одной простыне – живот стал слишком большим.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

Она ждала.

Тук-тук.

Палка опустилась.

– Наверх!

Но палка опустилась на плечо не ей, а Глории Брауни.

Мэрилин посмотрела на живот соседки. У Глории он был намного больше, чем у нее, больше, чем у любой девушки, кого она раньше видела. Такое впечатление, что срок Глории наступил и миновал, а о ней забыли, позволив животу расти дальше.

Глория вытерла руки, смахнула пот со лба и поднялась наверх по ступеням под конвоем медсестры во второй раз.

Вот и настал конец Глории Брауни. Она родит ребенка, потом ее отведут в сарай, и она навсегда исчезнет, как все остальные. Мэрилин забудет о ней, как забыла обо всех других.

Но Глория Брауни была не такая, как все другие.

Элеонора

1973 год

– Расскажите о витаминах в таблетках.

Монтагью уставилась на детектива. На лице заведующей не дрогнул ни один мускул, но Элеонора снова заметила, что та постукивает пальцем по руке. Надо будет напомнить Ожье зафиксировать этот факт.

– А что с ними не так?

– Начнем с того, что это были за таблетки.

Монтагью пожала плечами, все еще работая пальцем.

– Вы только что сами сказали – витамины. А точнее, мультивитамины.

– Я вам не верю.

– Глупости. На что вы намекаете?

– Вы всем говорили, в том числе верной миссис Уоттл, что давали девушкам витамины, но на самом деле это был какой-то неиспытанный препарат. Что-то вроде талидомида, вызывавшего дефекты у новорожденных или их смерть. И это хорошо объясняет – вы согласитесь? – двадцатипроцентную смертность среди новорожденных.

Нижняя губа Монтагью дернулась и сдвинулась в бок. Совсем чуть-чуть. Она явно нервничала.

– Как я уже сказала, вы говорите глупости.

Элеонора пытливо посмотрела на заведующую.

– Вас кто-нибудь попросил давать эти таблетки девушкам? Платил вам за это? Или вы сами организовали некий подозрительный фармакологический эксперимент?

– Ваши фантазии и беспочвенные обвинения становятся смехотворнее с каждой минутой, детектив.

– Тогда почему вас не удивляло, что двадцать процентов рождавшихся здесь детей умирали?

Монтагью облизнула губы. Элеонора мысленно улыбнулась. Курс жестов и мимики оправдывал затраченное на него время. Старшая медсестра явно что-то скрывала.

– По одной таблетке в день на шмару – так вы, кажется, говорили? И знаете что? Одна эта фраза вызывает у меня подозрения. Очень глубокие подозрения.

– Повторяю: по свидетельству ирландского отчета, дети умирали и умирают постоянно. Особенно когда рождаются у…

– Знаю – у женщин, не побывавших в церкви в белом платье. Если речь идет всего лишь о витаминах, вы ведь не откажетесь предоставить несколько таблеток для анализа?

У Монтагью затвердела спина. Заведующая уклонилась от прямого ответа на вопрос.

– Ой, ради бога, персонал их тоже принимал, и никто не умер.

– Вы имеете в виду, никто, кроме Стеллы? – многозначительно спросила Элеонора.

Монтагью нахмурилась и покачала головой.

– Это смешно. Стелла умерла не от мультивитаминов. Сколько раз вам повторять? Эти таблетки безвредны.

Элеонора не смогла удержаться, чтобы не приправить возмущением каждое слово.

– Откуда вы можете знать, от чего не умерла Стелла, еще до заключения криминалистов? Кроме того, если другие принимали таблетки и не пострадали, то хочу напомнить, что талидомид тоже считался совершенно надежным препаратом для лечения целого ряда заболеваний – от простуды до панических атак у не беременных женщин, миссис Монтагью. Потому что у них это лекарство не поглощалось зародышем.

Монтагью ответила яростным взглядом.

– Повторяю: таблетки не имеют никакого отношения к похороненным детям. Это не талидомид и…

– Не надо мне говорить, чем они являются или не являются. Просто дайте мне несколько штук, чтобы я могла их проверить.

Заведующая повела головой и пожала плечами.

– Они у нас закончились. Мы раздали остаток последним пациенткам.

– Какое удачное совпадение! Как и все связанное с вами и с этим делом, миссис Монтагью…

Элеонора была взбешена. Веселый получится разговор с Коттером сегодня вечером… Пора сменить тактику.

– Была ли Стелла Чэпмен беременна? Просила ли она у вас помощи?

Монтагью вскинула брови.

– С чего вы взяли?

– Миссис Монтагью, моя работа – собрать все сведения о жертве убийства. Но я не обязана объяснять вам или кому бы то ни было, как ко мне попала та или иная информация. Будьте добры, отвечайте на вопрос.

– Стелла – глупая женщина.

– Глупая лярва – так, кажется, вы ее назвали?

Старшая медсестра сохранила невозмутимость.

– Уж кому, как не ей, лучше знать. Десять лет проработала здесь и ничему не научилась.

– Кто отец ее ребенка?

– Понятия не имею.

– Встречалась ли она с кем-нибудь здесь вчера вечером?

– Понятия не имею.

– Что вы собирались для нее сделать, обещая, что все будет улажено через пару недель?

Монтагью нахмурилась и отрезала:

– Не ваше дело!

– Стелла мертва, миссис Монтагью. С момента ее смерти все, что с ней связано, – мое дело.

Монтагью раздраженно вздохнула.

– Я собиралась помочь ей прекратить беременность.

– Почему? Разве вы не против абортов?

Заведующая опять начала стучать указательным пальцем по тыльной стороне другой ладони.

– Она спросила, могу ли я… Я сказала «да». Это не меняет мое отношение к абортам. Я дала ей номер телефона знакомого врача. Человека, который сможет сделать это безопасным способом.

– Не с ним ли она встречалась здесь вчера вечером?

Монтагью покачала головой.

– Нет, он живет в Арарате.

– Фамилия, телефон, адрес?

Монтагью