Дом стыда - Лин Йоварт

– Вас что-то останавливает? – спросила Элеонора.

– Я не понимаю, зачем его вмешивать в эту историю.

– Вы шутите? Он должен был сделать Стелле аборт. Теперь она мертва, а вы не понимаете, как он замешан в этой истории?

Издав еще один длинный вздох, Монтагью порылась в картотеке, вытащила визитную карточку и с подчеркнутым раздражением сунула ее детективу.

– «Адъюнкт-профессор акушерства и гинекологии Говард Ланкастер», – прочитала Элеонора. – Тот самый Ланкастер, который принимал здесь роды и подписывал свидетельства о смерти?

Монтагью подчеркнуто шумно выдохнула воздух и кивнула.

– И он же делает аборты?

– Я так думаю. Теперь они законны, и аборт может сделать себе любая лахудра.

– Лахудра вроде Стеллы?

Монтагью посмотрела на детектива, выгнув брови дугой.

– Это вы ее так назвали.

Элеонора спрятала визитку в карман и решила сменить тактику еще раз. У нее сложилось стойкое впечатление, что Монтагью предугадывала все ее вопросы.

– Существует ли в природе мистер Монтагью?

– Что вы сказали?

– Есть ли у вас муж, миссис Монтагью?

– Какое это имеет отношение ко всему?

– Выдам вам один секрет. Я прослужила в полиции почти пятнадцать лет и честно скажу: мне ни разу не доводилось расследовать односложное убийство.

Хорошо, что с ними не было Ожье, иначе он, чего доброго, ляпнул бы: «Но ведь это ваше первое и пока единственное расследование, босс».

– Итак, – продолжала Элеонора, – когда я говорю, что обязана собрать всю информацию, способную помочь в розысках убийцы Стеллы, то именно это я и делаю. Даже если вы или кто-то еще считаете, что это не относится к делу. То, что кажется не относящимся к делу вам, вполне может стать уликой, изобличающей преступника. Повторяю: существует ли в природе мистер Монтагью?

– Это просто нелепо! – Заведующая скривила губы. – Он умер много лет назад. Мне повезло найти работу в Хэрроуфорде вскоре после его смерти, и с тех пор я безвыездно проживала здесь. – Она взяла со стола ручку. – Вы довольны?

– От чего он умер?

Монтагью приоткрыла рот и скорчила гримасу.

– От несчастного случая.

Элеонора, ничего не говоря, ждала продолжения.

– Ох, какого черта! Он поел рагу и… – Монтагью замолчала, уставившись на большое пресс-папье на столе.

– И?..

– Оказалось, что грибы были ядовитые.

– Он поел рагу и умер, а вы?

– Я – нет.

– Уточните – вы не ели рагу или ели, но не умерли?

– Я не ела рагу, потому что не люблю грибы. Я приготовила это блюдо для него. Как лакомство. На его день рождения.

– Давайте подведем итог. Два человека, с которыми вы имели дело на ежедневной основе, умерли от отравления ядовитыми веществами, не так ли?

Монтагью встала из-за стола.

– Я вижу, что вы для себя уже всё решили. Я отравила своего мужа и через пятнадцать лет – Стеллу?

– Хорошо известно, что убийцы, совершившие преступление один раз, избежав наказания, нередко начинают верить в собственную безнаказанность и совершают новые убийства.

Строка, прямиком взятая из материалов курса «Серийные убийцы», однако Элеонора не собиралась игнорировать факты.

– Если человек дурак, то он, возможно, так и сделает, но я вас разочарую, детектив, – я отнюдь не дура. Что, если убийца Стеллы знал, каким образом умер мой муж, и поэтому решил отравить, а не задушить или зарезать ее? Да еще выбрал тот вечер, когда у меня не было алиби, зная, что я первой обнаружу труп и вызову полицию? И что это немедленно навлечет на меня подозрения? Вот только смерть моего мужа никак не связана со смертью Стеллы. И вообще – с меня хватит. Сообщите фамилию и номер телефона вашего начальника, которые, как я думаю, вы обязаны предоставить в том случае, если у меня возникнут серьезные сомнения в связи с вашими методами расследования. А они возникли. Вы думаете, это я отравила своего мужа? Проверьте полицейские архивы. Дэвид Монтагью умер тридцать первого декабря пятьдесят восьмого года. Пока вы будете бегать, выяснять и убеждаться, что я не убивала мужа, я поговорю с вашим начальником о некомпетентности его подчиненной.

Элеонора записала данные Коттера на вырванной из блокнота странице и передала Монтагью, взвешивая в уме, что сказать боссу, чтобы он не отстранил ее от расследования. И стоит ли вообще пытаться. Мир мертвых младенцев, малолетних матерей, фальшивых витаминных таблеток и бюрократии, позволявшей выдавать фальшивые свидетельства о рождении, по определению безумен. Неудивительно, что в нем происходят еще и убийства.

Диалог надо было как-то направить в нужное русло, но, когда она хотела задать очередной вопрос, дверь распахнулась.

– Босс, мы кое-что нашли! Вы не поверите! Вы должны сами на это посмотреть.

Элеонора обернулась и, увидев Ожье и О’Салливан, не удержалась от резкости:

– Вас не учили стучать?

Возникла неловкая пауза. Ожье поднял руку и постучал. Элеонора закатила глаза.

– Что у вас там?

– Я не уверен… – промямлил Ожье, указав на Монтагью.

– Ох, какого черта, она здесь начальница. Что бы вы ни нашли, она, вероятно, уже в курсе.

– Учитывая обстоятельства, не думаю, – ответил Ожье.

– Говорите уже!

– Один из них похищен.

– Один из кого или чего, Ожье?

Стажер облизнул губы, глянул на местного констебля и перевел взгляд обратно на Элеонору. Неуверенность на его лице реально ее бесила.

– Один из детских трупов, босс.

Джейн

1961 год

Утро взорвалось градом, стучащим по железной крыше. Дрянь-дрянь-дрянь-дрянь. Не лучше стрекота маминой швейной машинки.

Я заставила себя подняться с кровати, доплелась до кухни со старым чемоданом, уложенным накануне вечером, и прислонилась к дверному косяку. Мама сидела за столом, тупо глядя на скрещенные линии на зеленом линолеуме. Она надела свое лучшее синее платье, напудрилась и накрасилась. Но все это не для меня. Мама прихорошилась для водителя, чтобы тот не подумал, будто меня действительно нашли в канаве, хотя я и забрюхатела в четырнадцать лет.

Подняв глаза, она наконец заговорила со мной:

– Если тебе кто-то встретится по дороге, скажи им, что ты будешь жить у тети Молли, потому что ей нездоровится. Хорошо? У сестры твоего отца. Ты едешь за ней ухаживать. В Брум. Хорошо?

Я даже кивать не стала. Кого я, черт возьми, могла встретить? Я приготовила для себя кашу, но, когда села есть, меня вдруг начало тошнить от одного ее вида. Мама ушла в гостиную и присела за стол, на котором раньше стояла швейная машинка. Теперь ее там не было.

Мне очень хотелось рассказать ей о мистере Уайтхолле. Извиниться. Очень хотелось. Гейл просветила меня насчет пестиков и тычинок, и теперь я понимала, что он со мной