Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

на старого ублюдка на улице; это должно было быть сделано в его доме. Но вряд ли стоило стучать в его дверь посреди ночи, когда поблизости никого не было — это немедленно насторожило бы его. Нападение должно было произойти тогда, когда он меньше всего ожидал. Наверное, лучше всего было бы прийти утром, когда он вынырнет, чтобы поплавать.

В то утро, когда он ворвался в квартиру, погода была холодной и сырой, дул сильный северный ветер, и он промерз до костей после того, как несколько часов проторчал на улице, его поношенный анорак и шерстяная шляпа почти не защищали. За всю ночь по улице не прошло ни души. С приближением утра он медленно продвигался к дому и был уже в двух шагах, когда внезапно открылась дверь подвала. Быстро среагировав, он сбежал по короткой лестнице и встретил старика как раз в тот момент, когда тот закрывал дверь с сумкой для плавания в руке. Не колеблясь, он втолкнул его обратно в дом, в маленький коридор, и закрыл за ним дверь. Он услышал, как мужчина возражает, и получил удар по голове сумкой для плавания. Схватив его, он оторвал. Поняв, что ситуация безнадежна, мужчина попытался убежать в гостиную, но тот поймал его, повалил на пол и навалился на него всем своим весом.

Уничтожить ублюдка оказалось намного проще, чем он ожидал.

9

Герман хотел избежать встречи с Сигурдурли на работе, где тот управлял бизнесом по поставке машин и другого оборудования для строительной отрасли. Вместо этого они договорились поговорить в кафе, где накануне встречались с Патрекуром. Сигурдур Óли понимал причины настороженности Германна, но не собирался обращаться с ним в лайковых перчатках. Если бы Герман знал что-нибудь о нападении на Ланна, он бы вытянул это из него.

Ее состояние не изменилось; она все еще лежала в коме в отделении интенсивной терапии, и врачи не были настроены оптимистично. Однако Эбенезер появился. В ту ночь он вернулся домой и прямиком наткнулся на бригаду криминалистов, которые все еще работали в его доме, и был крайне огорчен, когда услышал о случившемся. Они отвезли его в больницу, где он все еще сидел рядом со своей женой. Финнур пошел снимать показания и узнал, что Эбби работала гидом в высокогорье и была с небольшой группой французских туристов на горячих источниках Ландманналаугар. Вечером другой гид взял на себя организацию вечеринки в H ótel Rang á, и Эбби поехала обратно в город. Финнур проверил свое алиби и получил немедленное подтверждение. Эбби утверждал, что понятия не имеет, зачем кому-то причинять вред Лоне или кем мог быть напавший на нее, но считает, что наиболее вероятным объяснением был грабитель. Он был настолько расстроен, что полиция решила отложить его допрос.

Было одиннадцать пятнадцать, когда Германн вошел в кафе и сел рядом с Сигурдом ли. Они договорились встретиться в одиннадцать.

«Ты думаешь, мне больше нечем заняться, кроме как слоняться в ожидании тебя по кафе?» Раздраженно спросил Сигурдур Óли, демонстративно взглянув на часы.

«Мне нужно было кое-что закончить», — сказал Германн. «Чего ты хочешь?»

«Женщина, которая пытается вымогать у тебя деньги, была так близка» — Сигурд & # 211; ли поднял скрюченные большой и указательный пальцы, — к смерти прошлой ночью. Даже если она выживет, возможно, она никогда не станет чем-то большим, чем овощ. Кто-то размозжил ей череп».

«Это был тот самый инцидент, о котором писали все утренние газеты?»

«Да».

«Это был Л íна? Я только что прочитал новости. Они не упоминали никаких имен. Там говорилось что-то о сборщике долгов».

«У нас есть основания полагать, что ее избил сборщик долгов».

«И?»

«Ты знаком с кем-нибудь подобным?»

«Я?»

«Да, ты».

«Ты думаешь, это сделал я?»

«Я не могу придумать никого с лучшим мотивом».

«Подожди, это было вчера вечером, в тот же день, когда я разговаривал с тобой. Ты думаешь, я напал на нее в тот самый день, когда говорил с тобой о том, чтобы уладить это дело для нас?»

Сигурдур Óли молча уставился на него. Ранее тем утром он отнес свое летнее пальто в химчистку; возможно, оно было испорчено вчера вечером, когда он упал в кусты во время погони.

«Знаешь, — сказал он, «человеку в твоей ситуации всегда лучше ответить на вопрос прямо, вместо того чтобы пытаться ходить вокруг да около и перевирать чужие слова. Мне наплевать, во что ты веришь, что я думаю или не думаю. Мне наплевать на тебя и твою жену или на твою грязную сексуальную жизнь. Если ты не хочешь, чтобы тебя избили прямо сейчас, просто ответь на вопрос».

Германн выпрямился в своем кресле.

«Я ее и пальцем не тронул», — сказал он. «Я клянусь в этом».

«Когда вы в последний раз общались с ней?»

«Она позвонила мне три дня назад, сказав, что больше не будет ждать денег. Она пригрозила распространить фотографии. Я умолял ее дать мне больше времени. Она сказала, что даст мне еще два дня, но больше со мной не разговаривала. Я должен был доставить деньги ей домой, иначе фотографии были бы размещены на порносайтах по всему миру».

«Значит, материал должен был быть опубликован вчера, в день, когда на нее напали?»

«Мы никого не натравливали на эту сучку», — сказал Германн. «В любом случае, как вы собираетесь найти сборщика долгов? Они дают рекламу? Я не знаю, с чего начать».

«И ты никогда не разговаривал с Эбби?»

«Нет, только Лíна».

«Вы знаете, вы их единственные жертвы?»

«Нет, я не хочу. Хотя это кажется маловероятным, не так ли — что должны быть только мы?»

«Значит, ты должен был пойти к ним домой с деньгами, забрать фотографии, и на этом все закончилось бы?»

«Да, это было не очень изысканно, но ведь и они не очень утонченные люди. Они больны».

«Но вы не собирались платить?»

«Ты должен был все уладить», — сказал Германн. «Ты нашел какие-нибудь фотографии у них дома?»

Сигурдур Óли попытался провести незаметный обыск, но присутствие других офицеров сделало невозможным тщательную работу. Он ничего не нашел, даже фотоаппарата.

«Вы были у них дома, когда были сделаны снимки?» — спросил он.

«Да. Это было около двух лет назад».

«Это был единственный раз?»

«Нет, мы ходили туда дважды».

«И все же они начали шантажировать тебя только сейчас?»

«Да».

«Потому что лицо вашей жены мелькает в средствах массовой информации и у нее есть политические амбиции?»

«Это единственное объяснение».