Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

Он положил папку, которую держал в руках, на стол и указал мне на одно из кресел в переговорной зоне. Я сняла шапку, маску и, расстегнув пальто, села на место.

– Выглядишь сегодня иначе, – заметил судмедэксперт Ким, присаживаясь напротив меня, – важный день?

– Ничего особенного, – ответила я, не желая посвящать отца в свои дела, – это больше для настроения. Кажется, ты хотел мне кое-что показать?

На непроницаемом лице Ким Гитэ появилась ехидная улыбка. Мужчина закинул ногу на ногу и заговорил:

– Как ты считаешь, Лина, почему одни люди убивают других?

– Потому что те их раздражают?

– Тогда население Земли заметно бы сократилось, – пропуская мою колкость, парировал Гитэ. – Нет, я спрашиваю тебя о мотивах, скрытых от всех прочих. То, что и сам человек не способен в себе разглядеть, пока не наступит время. Ты, кажется, об этом книгу написала. О том, что нет хищника страшнее, чем человек, верно?

Я с удивлением уставилась на отца по двум причинам. Первая: почему он вообще завёл разговор на эту тему? И вторая, более важная: он что, прочитал мою книгу?

– Оказалось, что только название вышло вульгарным, – продолжал он снисходительным тоном, – само содержание оказалось в несколько раз лучше и не так вычурно, как ты могла бы сделать.

– И после того, как ты прочитал «Руководство к убийству», тебе неожиданно захотелось подискутировать о причинах людской жестокости?

Ким Гитэ ненадолго задумался, а затем коротко кивнул:

– В общем, да. Видишь ли, Лина, столкнувшись с этим делом, я решил обратиться к первоисточнику, твоей книге. К тому, что взбудоражило один ничем не примечательный ум. Уверен, ты согласна со мной в том, что Ким Минсок, может быть, и жестокий серийный убийца, но вовсе не заурядная личность. Хотя бы потому, что при всей своей одержимости нанести вред другому человеку он с особой любовью отнёсся к «Руководству».

– Любовью? – переспросила я и почувствовала, как внутри всё начинало закипать от этого разговора. – Ты считаешь, Ким Минсок сделал это, потому что влюбился в содержание книги?

– Любовь в твоём понимании и в его – это совершенно разные понятия, – начал объяснять свою точку зрения Гитэ. – Для тебя любовь – чувство высокое, что-то такое, что непременно заставляет человека стать лучшей версией себя, то, что преображает.

– Слишком высокопарно даже для тебя, – возразила я.

– Но для Ким Минсока истинное проявление этого чувства – его злая сестра-близнец, одержимость, – продолжал отец, – то, что обычно находится за чертой всего прекрасного, созданного влюблёнными сердцами. Он видит в этом только темноту, лишь свои желания и потребности.

– Да, так и есть. Только свои эгоистичные мотивы и полное отсутствие эмпатии и морали на пути достижения цели, – сдерживая раздражение, произнесла я, – в голове у убийцы нет ничего иного.

– Значит, я совершенно точно понял смысл написанных тобой строк, – подытожил Гитэ и затем добавил: – Отсюда возникает вопрос: что же нужно подражателю? Разумеется, если он таковым является.

– Он убивает по вебтуну, который написала я, подкинул на место преступления страницу из «Руководства к убийству», общается с Минсоком, думаю, да, он подражатель.

– А ты не задумывалась над тем, что ему претит чужое желание и убийца хотел бы искоренить её ростки, чтобы создать нечто новое?

Я замолчала, уставившись на отца. Когда волна накатившего от его слов возмущения начала потихоньку ослабевать, в голове закрутились шестерёнки.

Мой отец был невероятно заносчивым, самовлюблённым и бессердечным человеком, но совершенно точно не был глупцом, и я не могла вспомнить ни одного случая, когда он сотрясал воздух просто так. Гитэ закладывал это в умы всех, с кем соприкасался, – его слова имеют вес, они всегда что-то значат.

– То, что ты нашёл, натолкнуло тебя на эту мысль?

Он кивнул.

– Уверен, ты согласишься с моими выводами, когда я покажу тебе результат своей работы. – Судмедэксперт потянулся за планшетом, который всё это время лежал на столике перед нами, разблокировал экран и произнёс: – Мне наконец-то удалось восстановить лицо первой жертвы. Нужна ещё дополнительная обработка, но и с этим вариантом уже можно работать, – и с этими словами протянул свой «проект».

Я слегка трясущимися руками взяла гаджет и, не моргая, уставилась на изображение мужчины. Ему было за пятьдесят, макушка облысела, множество морщин на лице и невероятно маленькие глаза. Я узнала его. При жизни он носил большие для его головы очки с широкой оправой, так его крохотные зрачки казались больше, и это было единственным, что раздражало меня в этом человеке. Передо мной было фото моего первого издателя, того, благодаря кому свет увидело «Руководство к убийству».

– Узнаёшь этого человека? – Спустя какое-то время я едва уловила глухой голос Ким Гитэ, словно мы находились в разных концах комнаты.

Я подняла глаза на отца и сглотнула.

– Да. Чхве Сынхо.

– Знакомое имя, – судмедэксперт произнёс эту фразу с наигранным удивлением, хотя он уже знал, кто это такой, поэтому и позвал меня сегодня. – Кажется, его издательство купило права на твою книгу, верно? Как тесен мир, не находишь?

– Если он был первым, – заговорила я, стараясь сохранить самообладание, – значит, это только подтверждает факт, что убийца – подражатель Ким Минсока и его главное стремление – уничтожить всё, связанное со мной.

– В молодости ты была склонна к неверной трактовке фактов, вижу, и сейчас тебя не оставила эта пагубная привычка. Если мне не изменяет память, то, когда в городе орудовал Минсок, уже к третьей жертве было известно, что он убивает по твоей книге. Разве подражатель раскрыл свой план прессе?

Всё внутри меня жаждало возразить старику, пойти наперекор, высмеять любое его предположение, но в этом он был действительно прав. Стиль подражателя хоть и похож, но всё же разительно отличался от поведения Минсока.

– Полагаю, если мёртв издатель номер раз, значит, похожая участь должна настигнуть издателя номер два? Логичное предположение?

Я растерянно уставилась на Ким Гитэ. Кажется, он знал, что я работаю над второй книгой. Интересно, как он это выяснил? Мог проговориться сержант, раз узнал, что мы с Ким Гитэ родственники. Если так, получается, что они весьма и весьма хорошо общались на протяжении всего расследования. Возможно, это было привычным для Джинхо, но вот для моего отца такое поведение было в новинку.

– Мне пора, – сказала я и, схватив свои вещи, подорвалась к выходу.

– Лина, – всё та же холодная интонация в голосе остановила меня в дверях, – стоит ли тщеславие таких жертв?

Я ничего не ответила и, одеваясь на ходу, как можно быстрее направилась на улицу.

Выбежав из здания судебной экспертизы центрального управления Сеула, я