Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

– Ты в порядке? – поинтересовался Вонсон.

– Не совсем, – тихо ответила я и продолжила: – Сегодня выяснили личность первой жертвы подражателя. Это издатель Чхве Сынхо.

– Что? – удивлённо выпалил Ли, переходя на шёпот. – Как это возможно? Он же покинул страну два года назад.

– Я тоже так думала, но, видимо, он вернулся. И был убит.

Вонсон молчал, пытаясь переварить полученную информацию.

– Понимаешь, что происходит? – заговорила я, не дожидаясь момента, когда издатель додумается сам. – Не знаю, как связаны со мной остальные жертвы, но здесь вырисовывается яркая связь. Если мёртв мой первый издатель, значит, и второй в опасности.

То, что следующей после Ли Вонсона в списке убийцы была я, решила не добавлять, рассчитывая на сообразительность мужчины.

– Так, хорошо, – произнёс Вонсон и принялся расхаживать туда-сюда в маленьком пространстве. – После презентации нужно будет связаться с охраной, усилим наблюдение.

– Нет, – возразила я, – нам лучше поехать в полицию, ты наверняка следующая цель убийцы, они должны что-то с этим сделать!

– Полицейские только сделают из меня приманку, Лина, – горько хмыкнул Вонсон, – здесь мы можем полагаться только на собственные силы. Никуда не уходи после презентации, я вызову охрану, и мы отвезём тебя домой.

– Но как же ты? – растерянно спросила я.

– Не переживай, себе я тоже оставлю пару крепких парней. Всё будет в порядке, они профи, значит, мы в безопасности и будем спокойно продвигать твою книгу.

Он подошёл ближе, положил руки на мои плечи и слегка сжал их, улыбнувшись.

– Постарайся сейчас об этом не думать, вот-вот состоится твой звёздный час. Можешь посмотреть отсюда.

Я кивнула издателю в ответ, и в этот момент за его спиной возник секретарь Кан и тихо сказал:

– Директор Ли, мы начинаем.

– Отлично! – Вонсон поправил свой пиджак и, подмигнув мне, вышел из закутка, оставляя нас с секретарём вдвоём.

Через минуту мы услышали приятный голос ведущей. Она объявила о начале презентации и предоставила вступительное слово Ли Вонсону, вызывая его на сцену. Я придвинулась к ширме чуть ближе и, увидев издателя, стоящего напротив множества людей, нервно сглотнула.

Казалось, зрителей было даже больше, чем на презентации «Руководства». Из присутствующих я смогла узнать только нескольких обозревателей новинок в литературе и приятно удивилась их присутствию. Видимо, Вонсон и его команда провели огромную работу, поскольку эти представители литературной среды не ходят на премьеры но-вичков.

– Добро пожаловать на презентацию нашей первой книги «Красная мантия» писательницы Гом Ынталь! Мы проделали долгий путь, чтобы сегодня представить вам историю, которая потрясёт вас, напугает, заставит поверить как в лучшее, так и в худшее. Весь спектр эмоций на страницах «Красной мантии».

Вонсон продолжал говорить, и с каждой секундой этой речи я преисполнялась одним из самых страшных грехов – гордыней.

Я взглянула на противоположный от нас стенд с книгой, и в этих красно-чёрных цветах обложки нашла притягательную красоту и сосредоточение всего моего таланта.

Мои ладони стали влажными, и по всему телу волной распространился жар. За одно мгновение тревога и нависающие грозящимся обвалиться каменным потолком проблемы вдруг пропали, и всё свободное пространство заполонило нескончаемое чувство самодовольства. Именно в этот момент я захотела предстать перед людьми в образе автора бестселлера.

Во мне боролись две противоположности. Одна, сторона разума, говорила мне, что безопаснее остаться в неизвестности и жить припеваючи под личиной Гом Ынталь. А вторая с жаром шептала, чтобы я сейчас же, немедленно поднялась на сцену и показала им всем, что книга, которую они собираются купить, принадлежит Ким Лине.

Я всегда пыталась найти схожесть между своей ситуацией и судьбами других людей, но в основном меня интересовал философский вопрос: почему у них получилось, а у меня нет?

Само собой всплыло воспоминание о художнице Чхве Мина. Она стала невероятно популярной десять лет назад. Как и положено тому, кто в полной мере почувствовал свою значимость, Мина начала меньше рисовать и продавать картины на выставках, которые посещал только один процент корейцев – богатейшие люди страны. Всё рухнуло, когда знаменитую художницу арестовали за убийство мужа. Судебный процесс проходил с огромным ажиотажем, я тогда только сдала первую рукопись и, как все прочие, внимательно следила за развитием событий.

Во время слушаний выяснилось, что годами Чхве Мина терпела побои и издевательства со стороны покойного, и в момент, когда терпение женщины окончательно лопнуло, она решила отомстить мужу той же монетой – ударила со всей силы, и выяснилось, что рука у Мины оказалась намного крепче.

Несмотря на обвинение и тюремный срок, карьера художницы трансформировалась. Нет, никто не начал сжигать её картины, снимать их со стен и выкидывать. Наоборот, цены на её произведения подскочили в несколько раз, а саму художницу Чхве репортёры преподносили как жертву, которая покончила с болью и несправедливостью, пожертвовав собственной свободой.

И чтобы я ни делала, я не могла никак отмахнуться от навязчивых мыслей о том, что отношение общества к художнице было бы таким же, как и ко мне, если бы увеличилось количество статей о том, что, несмотря на пережитое, Чхве Мина всё равно совершила тяжкое преступление – убила человека. И это невероятная несправедливость меня злила. Поэтому соблазн поддаться шёпоту, твердящему, что на сцене рядом с издателем не хватает Ким Лины, был велик.

– Простите, секретарь Кан. – Мужчина стоял в паре шагов от меня.

– Мы не обсуждали это с Ли Вонсоном, но я хотела бы выступить.

– Извините? – Секретарь Кан округлил глаза и, открыв рот, уставился на меня.

– Уже было два вопроса касательно того, кто же автор «Красной мантии», вот я и подумала, что могла бы…

Лицо мужчины вытянулось. Когда я произнесла вслух то, что крутилось у меня в голове, в полной мере осознала степень собственного тщеславия и эгоизма.

При работе над рукописью и в разговоре с Вонсоном я постоянно говорила себе, что Гом Ынталь не крадёт мой талант, поскольку невозможно воровать у себя. Но когда со сцены я услышала, как издатель представлял автора «Красной мантии», зависть поглотила остатки разума.

Я отшатнулась от ширмы и, слегка покачиваясь, села на небольшой пуф возле окна. В мгновение мой разум отключился от происходящего. Я больше не слышала голоса Вонсона, аплодисменты или звук вспышки фотокамер. Большой стенд с изображением моей книги отсёк меня от реальности, и всё время до самого окончания презентации я так и провела в прострации от собственных мыслей в голове.

Ким Гитэ спросил меня, стоит ли тщеславие таких жертв, и если тогда у меня не было на это ответа, то сейчас он появился. Отравленная им с головы