Собеседование - Крис Юэн

На записи он почти шептал. Я представляла, как он сидел рядом с другим пассажиром, которого не хотел беспокоить. Или боялся, что его услышат коллеги.

Он говорил и писал мне такое бесчисленное количество раз перед полетами. И я писала и говорила ему о том же. Сели. До скорой встречи. Я тебя люблю. Слова, которые говорят на случай, если случится худшее. Слова, отвращающие беду.

Но беда пришла все равно, и ничто не могло ее отвратить.

Конечно, мне снились сны, где все вышло иначе. Где я брала трубку и умоляла его выйти из самолета. Говорила ему, что у меня дурное предчувствие. Все что угодно. И он слушал меня, и я спасала его.

Но, конечно, в реальности я никого не спасла. Не могла спасти. И эта чудовищная действительность обрушивалась на меня заново каждый раз, когда я просыпалась и обнаруживала, что одна в постели, или когда я переслушивала ночью его сообщения и заливалась слезами.

Когда мы еще были вместе, до его смерти, мы занимались любовью, а потом, в самые нежные минуты, я клала руку ему на грудь, чтобы послушать, как часто бьется его сердце. Мне нравилось лежать так с закрытыми глазами и слушать, пока постепенно мне не начинало казаться, что его сердце бьется в моей ладони. Я представляла, что могу спрятать его в руке, как прячут бабочку. Потом я медленно отнимала руку, подносила ее к своему сердцу и на мгновение ощущала, как два биения сливаются и переплетаются. Будто мое и его сердце соединялись.

С тех пор как самолет Марка разбился, я множество раз пыталась повторить это. Я клала руку себе на грудь. Чувствовала под кожей биение своего сердца, закрывала глаза и пыталась услышать далекое эхо его сердцебиения в моей ладони. Но я больше не могла вызвать его в своем воображении. Думаю, именно это убедило меня, что его больше нет. Каждый раз это напоминало мне о том, что у меня забрали незаменимое.

У нас с Марком была такая связь, которую невозможно подделать. Я любила его всеми силами души. И продолжаю любить после смерти. И всегда буду любить.

И поэтому я знала, что Джоэль мне врет. Точно врет про Марка – возможно, и об остальном тоже.

Не то чтобы я не хотела ему верить. Потеря Марка была для меня такой абсолютной, что казалась совершенно немыслимой. Даже сейчас я знала: отдам что угодно, сделаю что угодно, лишь бы положить руку ему на грудь и почувствовать биение его сердца в своей ладони.

Но еще я знала, что это невозможно.

– Пошел ты, – сказала я. – Я оплакала моего мужа. Я до сих пор его оплакиваю. Как тебе не стыдно?

57

Джоэль долго смотрел на Кейт, после того как она замолчала. Он сосредоточился на том, чтобы ничем не выдать себя, пока не схлынет поднявшаяся в нем волна эмоций. Он знал, что сейчас ясность сознания ему нужна больше, чем когда-либо.

Сосредоточься на том, зачем ты здесь.

Он принял во внимание ничем не прикрытое, едва сдерживаемое бешенство на лице Кейт. Он видел, что она презирала его за то, что он не стесняясь исследует ее, особенно сейчас, когда она зла и выставлена напоказ. Но, изучая ее, он почувствовал, что и она изучает его. Ему стало неуютно. Что она видит? О чем думает?

– Хорошо, Кейт, я прошу прощения.

Она чуть расслабилась.

Странно.

Неужели она думала, что этим все кончится?

– Но, Кейт, хочу донести до вас кое-что. Возможно, вы удивитесь, но на свете много людей занимаются тем же, чем и я. Больше, чем вы думаете. Вы же знаете выражение «знание – сила»?

Она не ответила и злобно зыркнула.

– В вашем случае ваши знания точно ваша сила, Кейт. Сила, которая распахнет двери этого офиса. Я хочу, чтобы вы подумали об этом. Но еще я хочу, чтобы вы понимали, что эти же ваши знания имеют первостепенное значение для моего нанимателя. Они тоже хотят знать то, что знаете вы, и они наняли меня, чтобы докопаться до этого. Это моя профессия. Выявлять истину. Судить о ней. Я знаю, когда человек врет, а когда нет. Поверьте, я в этом лучший. И я хочу, чтобы вы меня услышали: я не вернусь к ним с пустыми руками. Я не могу. Это было бы плохо для вас и еще хуже для меня. Они ждут результатов, Кейт. Они полагаются на меня. Без результатов можно сразу приставить себе пистолет к виску. А я очень не хотел бы приставлять себе к виску пистолет. Понимаете?

Никакой реакции.

– Я хочу сказать, Кейт, что нам нужно обоим посмотреть правде в глаза: я не единственный, кого они наняли. Есть подстраховка. Мой клиент хочет гарантий. Нет права на ошибку. Вы же понимаете, не так ли? И я обещаю вам, что если до этого дойдет, то, кто бы ни пришел сюда вместо меня, его подход к делу будет сильно отличаться от моего. Не будет таких как у нас с вами… обсуждений. Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Ты мне угрожаешь.

– Нет, Кейт, как раз наоборот: это другие будут вам угрожать. Если до этого дойдет. Я пытаюсь помочь вам.

У нее чуть дернулась щека. Взгляд на мгновение метнулся к выходу.

«Пробрало, наконец», – подумал он.

– Если хотите знать мое мнение, то с их стороны это будет глупо. Почему? Потому что угрозы приводят к сомнительным результатам. Всякий раз, уж поверьте мне. По моему опыту, если вам больно, то вы сделаете и скажете все что угодно, чтобы боль прекратить. И тогда тем, кто находится в моем положении, становится трудно отличить правду от лжи. Чему из того, что слышишь, можно верить? Что шелуха? Понимаете, в чем трудность?

Никакого ответа.

– Кейт? Вы понимаете?

– Да, – пробормотала она.

– Прекрасно. Что отличает меня от прочих – и почему здесь сегодня именно я – это мое стремление всеми силами предоставить своим клиентам надежную информацию. Как я это делаю? У меня в распоряжении три инструмента. Во-первых, я наблюдаю за человеком очень пристально, как наблюдал за вами. Во-вторых, разговариваю с ним, один на один, как вот сейчас с вами. Ничего не утаиваю. Я стараюсь быть настолько честным и открытым, насколько возможно, и слежу за тем, что мне говорят и