Собеседование - Крис Юэн

– Есть вероятность, что она говорит правду.

– Твое дело – не выявлять вероятность. – Голос хрипел и срывался, как ржавая пила. – Твое дело – дать мне ответ.

Будто он этого не знает.

В виске застучало сильнее, и он надавил на него пальцами, на что лоб откликнулся вспышкой боли. Он страдал мигренями с подросткового возраста. Но сейчас он не мог себе ее позволить.

Что сказать Фергюсу?

Обычно к этому времени Джоэль уже гораздо лучше представлял себе, с чем имеет дело. Он уже чувствовал, что склоняется к какому-то заключению еще до того, как его мозг утверждался в окончательном мнении.

Сегодня все не так.

Пока что нет.

В конце концов туман рассеется. Так или иначе.

Но ни один клиент не хочет услышать такой ответ. Особенно если у клиента на кону все.

– Это не делается в одну минуту. Мы продолжаем говорить. У нас достаточно времени.

– У тебя его почти не осталось.

Ослепительная вспышка боли в голове. Он сам говорил об этом Кейт. Что они подстрахуются. Он подозревал, что запасным вариантом будет человек, следивший за дочерью Тони, – тот же, что забрался в квартиру Кейт. Хотя на самом деле нет никакой разницы, кого отправят ему на замену. Сейчас важно одно: сколько Марш готов еще прождать, прежде чем отдаст приказ.

Паника молнией сверкнула и разлетелась по нервной системе. Мускулы свело.

Доверься процессу.

Доверься себе.

– На это я и рассчитываю, – сказал он и положил трубку.

61

Сэр Фергюс Марш хрипел и морщился, отходя от звонка, вцепившись в столешницу роскошного лакированного стола так, что побелели костяшки. Боль как от тысячи крохотных порезов от бумаги на задней стенке горла никогда не утихала, хотя обычно морфин притуплял ее лучше, чем сейчас.

Он переждал последнюю волну агонии. Еще несколько секунд пытки, затем еще один звонок и потом отдохнет. С другого телефона он набрал еще один номер, поставил на громкую связь и стал ждать. Ждать его заставили долго.

– Мне нужен отчет, – просипел он.

– Они выстраивают стратегию, – прошептал собеседник. – Но они ведут себя теперь осторожнее. Начинают сомневаться.

– Что за стратегия?

– Они разрабатывают два маневра. Один – если в понедельник у них будут нужные свидетельские показания. И второй – если их не будет.

– Откуда сомнения?

– Они не могут повлиять на этого человека. Они ожидали, что он выйдет на связь сегодня вечером, но он до сих пор не появлялся.

Несколько секунд эфир не заполняло ничего, кроме его свистящего дыхания. В такие моменты непрекращающийся шум было даже тяжелее переносить, чем боль и физические неудобства. Больше всего на свете он мечтал, чтобы в его голове воцарилась тишина, которую он раньше воспринимал как данность. Ему теперь стало гораздо сложнее слышать собственные мысли.

Неужели они недооценили Кейт Хардинг? Неужели свидетель – она?

Три недели назад их информатор на стороне обвинения предупредил, что версия обвинения стала меняться. Кто-то позвонил им, скрываясь за технически искаженным голосом. Звонивший заинтриговал их тем, что перечислил некоторые из тех данных, которые мог знать или сопоставить только Марк Хардинг – или тот, кому он их передал.

Это открытие заставило их задаться до того немыслимым вопросом. Точно ли Марк мертв? И если нет, то могут ли они найти его, пока не поздно?

Но если сторона обвинения ожидала, что с ней свяжутся сегодня вечером, в то время как Кейт держали…

– Почему ты не сказал об этом раньше?

– Я сообщаю, что знаю, когда я это узнаю.

Сэр Фергюс, не говоря ни слова, отключился и долгое, мучительное мгновение смотрел перед собой, прежде чем повернуться лицом к углу комнаты, откуда за ним наблюдал Доминик Норт, чье лицо наполовину тонуло в тени, а наполовину было залито мертвенно-белым светом, косо падающим от торшера. Он подпирал подбородок узкими пальцами, сложенными домиком. Сэр Фергюс в прошлом много раз видел, как тот принимал ту же самую позу глубокой задумчивости, прежде чем они с ним вдвоем принимали судьбоносные решения.

Сейчас Доминик сказал:

– На этот случай мы и позаботились о плане Б. – Таким тоном, будто это был самый благоразумный вывод.

Сэр Фергюс зажмурил глаза от нового всплеска боли.

– Еще рано для этого, – прошептал он.

– Разве? – Доминик вынырнул из тени, и его мертвенно светящееся лицо напоминало череп. – Иногда я задумываюсь, только ли физически ты сдал сдавать.

«Удивительно, – подумал сэр Фергюс, – как верность и преданность могут выкипеть в человеке с годами в такое коварство».

– Нам нельзя вести себя опрометчиво. – Он покачал головой. – Я не дам еще раз загнать себя в угол.

– Ты теперь так это видишь? Я называю это решимостью, Фергюс. Смелостью сделать то, что нужно, когда это нужно. Ты знаешь, чем это должно закончиться.

– Если совет директоров когда-нибудь об этом узнает…

– Совет. Ты набрал бумажных человечков на бумажные места. Хоть раз этот твой драгоценный совет сделал что-нибудь действительно полезное для компании?

Сэр Фергюс закрыл рот, борясь с инстинктивным желанием сглотнуть, зная, что это сделает его агонию более мучительной.

Он был в сговоре с гадюкой и знал, что теперь уже слишком поздно вырывать у Доминика клыки. А еще осознавал, что спешка сегодня непозволительна.

– Мы наняли специалиста, чтобы он дал нам профессиональное мнение. – По горлу будто протащили кусок наждачной бумаги. – Если Марк Хардинг представляет для нас угрозу, мы должны это знать. Если нет, мы должны знать, кто представляет.

– Это ты нанял специалиста, Фергюс. Я нанял киллера. – Он жестом показал на телефон. – Отдавай приказ.

Гора, лежавшая на его плечах, провалилась ему в легкие. Медленно, готовясь к еще одному усилию, он набрал номер, и звонок автоматически переключился на сервис анонимных голосовых сообщений. Это была одна из многих предосторожностей, к которым им сказали быть готовыми.

Никаких имен. Никаких подробностей. Выражайтесь расплывчато.

– Будьте готовы вмешаться, – прокаркал он после гудка. – Но только после моего приказа.

62

Пятница, 20:52

Автоматический свет замигал и включился, когда я зашла в туалет. Слева от меня были кабинки. Справа – раковины.

Я сорвала с себя пиджак, бросила его на пол, схватилась за одну из них. Включила холодную воду, подставила запястья, побрызгала водой на лицо. Потом я подняла взгляд на свое отражение и чуть не отпрянула. На меня смотрело изможденное лицо с запавшими глазами и посиневшими губами.

Я наклонилась поближе и оттянула веки. Открыла рот, высунула язык.

Живот заурчал. Начинались спазмы.

Я выхватила несколько бумажных полотенец из держателя,