Однажды в Гарлеме - Колсон Уайтхед

Да, Буксбаум его обирал, однако новый знакомый и его более выгодные расценки примирили Карни с обманом. Он быстро все наверстал.

Однажды вечером Московиц спросил Карни, сколько у того денег на руках.

— Видите ли, — пояснил ювелир, — вы многое пропускаете мимо кармана.

По уговору с Буксбаумом Карни был посыльным и получал соответственно. Посредник между ювелиром и уличным сбродом, он рисковал своим законным бизнесом, носил туда-сюда деньги и товар за несчастные пять процентов.

— Буксбаум после вашего прихода, — пояснил Московиц, — сбывал принесенное своим перекупщикам — по золоту, по драгоценным камням и прочему. Иногда и мне.

Если Карни сумеет сохранить прежние объемы и если торговец мебелью сможет платить вперед своим «компаньонам» — так ювелир называл гарлемскую шпану, — то имеет полное право на долю Буксбаума.

— У вас есть такие деньги?

— Есть.

— Я так и думал. Тогда давайте впредь будем делать так. — На том и договорились. — И не приносите мне всякий хазерай, эту дрянь: вы же знаете, я не возьму. Не тратьте наше время.

Буксбаум брал все, даже барахло. Московиц не собирался утруждаться. Он говорил что-нибудь вроде «я к такому даже не прикоснусь, сэр» — с презрением, которого заслуживал этот предмет.

— Я вам заплачу, если вы меня научите, — сказал Карни. — Поможете разобраться.

— Научу вас? — переспросил Московиц.

— Я окончил Куинз-колледж по специальности «управление бизнесом», — пояснил Карни.

Ювелир улыбнулся — то ли озадаченно, то ли польщенно. И об этом они тоже договорились.

Продвижение по цепочке поставок сократило его сбережения на квартиру, но ненадолго. Из мальчика на побегушках у гарлемского ворья он превратился в настоящего посредника. И почему он так долго мирился со старыми условиями? Продвинуться в жизни — значит осознать, сколько дерьма тебе приходилось терпеть. Карни дали наводку на чувака из Хантс-Пойнта, который берет всякое барахло, клубные кольца, бижутерию, и еще одного, по редким монетам. Вскоре Карни обзавелся перекупщиками для всего, от чего воротил нос Московиц.

Ювелир свое зарабатывал даже с учетом выросшей ставки Карни. Большая часть нелегального товара Московица отправлялась за границу. Дважды в месяц приезжал чувак из Франции и забирал товар. Кто знает, кому и куда продадут эти вещи. Несмотря на международный размах торговли, Московиц не пренебрегал и такой мелочью, как обучение Карни. Полгода подряд Карни запирал свой магазин, садился в поезд маршрута № 1 до центра и терпел дым самокруток Московица. Ювелир натаскивал его во всем, что касалось цвета, огранки и чистоты. Объяснял, как корнеровая закрепка подчеркивает преимущества граненых камней и почему для гнезд хорошо аффинированное золото. За последние полтора года Карни, сам того не сознавая, неплохо нахватался; Московиц собрал весь малопонятный жаргон и смутные представления, мелькающие в уме Карни, и связал их с конкретными предметами. Московиц отлично чуял дорогое и дешевое, добротное и фуфло, и поощрял Карни доверять интуиции. «У вас есть нюх, — говорил Московиц. — Глаз натренировать можно. А нюх… Нужен нюх». Что это значит, не пояснял.

Но основная часть знаний, которые он передал Карни, была не столь эфемерна. Как отличить бирманский рубин от тайского, качественный лазурит от крашеной дешевки, которая теперь повсюду. Еще было трудноуловимое ощущение культуры и стиля, определявшее то, какие вещи входили в моду и выходили из моды, бесчисленные варианты того, как влияла на них история. «Великая депрессия, — говорил Московиц, — породила массу экстравагантных идей, чтобы платье вашей жены выглядело на миллион баксов, даже если она сшила его сама». Почему после войны начался бум бижутерии? «Люди хотели щегольнуть богатством, даже если они бедны. И неважно, настоящие камни или искусственные, — главное, какое чувство они внушают».

Элизабет он сказал, что по вечерам учится маркетингу. Иногда один из племянников Московица, молодой человек по имени Ари — щечки-яблочки, — вместе с Карни учился премудростям теневой части семейного дела. Карни порой замечал, что ювелир смотрит, как Ари и Карни бок о бок, еврей и негр, изучают какой-нибудь камень, и расплывается в странной улыбке, точно радуется такому изгибу судьбы. Учит цветного джентльмена и младшего сына своей сестры тонкостям своего незаконного ремесла. На занятиях Ари и Карни прекрасно ладили. Но при своих двоюродных братьях парнишка делал вид, будто с ним не знаком.

— Думаю, это все, что вам нужно знать для ваших целей, — сказал ему Московиц в конце очередного занятия. Учитель достал бутылку сладкого хереса. Они выпили.

Для ваших целей. У громил, которые заходят в кабинет Карни через боковой ход, положение было одно, у Московица другое, у Карни третье.

* * *

Московиц оценил сегодняшний улов, они сговорились о камнях. Настала любимая (деньги не в счет) часть визита Карни к Московицу: торжественное открытие сейфа компании «Херманн бразерс». Херманновский сейф, внушительное вместилище, экземпляр из черного металла, с квадратной дверью, на удивительно тонких ножках — казалось, будто сейф стоит на цыпочках. За практичной оболочкой скрывалось роскошное нутро: ящики орехового дерева, латунная фурнитура, шелковая обивка. Поворотный замок делал «щелк-щелк-щелк». Карни чувствовал себя вторым помощником капитана огромного лайнера — замок был компасом, указующим путь, отпирающее сейф колесико с пятью рукоятками — штурвалом, что приведет их на денежный континент, которого нет на картах. Земля прямо по курсу!

Как-то раз Карни спросил о происхождении сейфа, и ювелир ответил, что такие больше не делают. Некогда компания «Херманн бразерс» располагалась в Сан-Франциско. В их рекламе участвовал Гудини — печальный, поскольку продукция братьев Херманн ставила его в тупик. Потом их фирму купила компания «Эйткен» и постепенно сняла с производства и сейфы, и банковские хранилища. Карни вообще был человек независтливый, но всякий раз, как видел сейф Московица, очень хотел такой же.

— Если будете покупать новый, — сказал Московиц, — выбирайте размером побольше. Сейф должен быть достаточно просторным, чтобы вместить все секреты. И даже просторнее, чтобы было куда расти.

Ювелир достал из сейфа пачку банкнот, пересчитал. Затем заботливо разложил приношения Карни по отведенным для них ящичкам в металлической коробке. Ящики из ореха открылись и закрылись с тихим шорохом, и так это было изысканно, что Карни даже поморщился.

— Жена всё уговаривает меня сходить на тот фильм с Сидни Пуатье, — сказал Московиц.

— Рецензии хорошие в «Таймс». Говорят, он хорош в этой роли.

— Причем она знает, что я в кино не хочу, не знаю, зачем она меня упрашивает.

— Что случилось? — спросил Карни.

— Буксбауму дали семь лет.

— Ох.

— Адвокат попался не лучший.

— Значит, Буксбаум попал, — сказал Карни.

Оба мужчины не выразили сочувствия, не задались вопросом, что мог разболтать Буксбаум. Пока что он