Ложка меда в канистре бензина - Марина Серова

Уф! Хорошо, принято. Почему бы Айрату не стать своим в пиццерии «Для друзей», перезнакомиться с персоналом из числа ровесников, а потом отнять сумку и велик у новенького? Несколько натянуто, но логично.

Айрат стоял, подперев спиной дверь, и смотрел на меня. На нем были черные, явно недешевые, джинсы и фирменная черная футболка поло, а кроссовки мы с ним, похоже, покупали в одном и том же месте. Хороший прикид, дорогой. Кирилл переводил взгляд с меня на Айрата и обратно. Я помалкивала, выстраивая в голове план. И второй вариант плана. И третий — на крайний случай. Нет, Айрат меня не напугал, но… хотелось бы обойтись без убийства, ведь он может пригодиться.

— Здравствуйте, Айрат, — улыбнулась я. — Вы как? Не сильно я вас тогда приложила?

Он дернулся. Явно не ожидал подобной наглости. Хотя если ему известно хоть что-то про меня, то и ожидания должны быть… расширенными.

— Вы знакомы? Жень, ты его знаешь? Айрат, а ты ее откуда знаешь? — закрутил головой Кирилл.

— Сильно, — неожиданно усмехнулся Айрат, игнорируя Кирилла. — Но я живучий.

Отличный момент, чтоб прояснить ситуацию! И я им воспользуюсь.

— То есть вы, Айрат, сознательно напали тогда именно на меня? Вы не перепутали меня с Альмирой Резниковой, целью была именно я? Плохо же вас информировал… Тагир Амирович!

Я говорила спокойно, следя за его реакцией, и по тому, как сжался его рот и заходили желваки, поняла, что попала в точку.

— Да что тут происходит-то?! — Кирилл подскочил и направился было к Айрату. Ох, дорого бы я дала, чтоб сейчас здесь не было этого славного рыжика!

За дверью послышался какой-то шум, что-то будто грохнулось и покатилось. В дверь затарабанили.

— Открой! Открой сейчас же! Немедленно открой! — надрывалась, переходя с баса на визг, Адель Рустемовна.

Айрат отступил в сторону, и она влетела, распахнув дверь, проскочила до середины комнаты, озираясь по сторонам, заверещала:

— Что вы тут устроили?! Кирилл, у тебя заказ, а ты с девкой закрылся! А ты, как тебя там, только пришла и уже бордельствуешь тут! Зачем закрылись?! Уволю всех к едреням и новых наберу!

Я едва не захохотала, настолько комична была в разъяренном виде эта маленькая кругленькая дамочка. «Бордельствуешь» — отличный глагол, просто шедевральный!

— А ты кто такой? — Адель Рустемовна увидела наконец-то Айрата.

Адель его не знает, это хорошо, это надо учесть. Ладно, теперь моя партия.

— Ой, простите, пожалуйста, — заныла я. — Адель Рустемовна, простите, я больше не буду! Это мой парень! Он ревнивый очень, пришел за мной, а мы с Кирюшей просто покушать сели, ничего такого… Мне очень нужна эта работа! Я буду хорошо мыть, простите, пожалуйста!

Кирилл и Айрат таращились на меня одинаково ошалело. Наверное, удивлялись тому, как я, на полметра возвышающаяся над начальницей, могла заискивающе смотреть на нее снизу вверх…

— Адель Рустемовна, я сейчас поговорю с Айратиком быстренько, успокою его и вернусь мыть, — продолжала я представление. — Вот честно-честно, все перемою, не уйду, пока не перемою, правда-правда! А вы с Кириллом пока идите, а? Ему же заказы развозить надо, а вам — руководить, там же без вас никак нельзя! Мне лучше с Айратиком быстренько наедине поговорить…

В Школе у нас не было отдельного курса по актерскому мастерству. Но в моей профессии без него никак, потому я так насобачилась перевоплощаться, что даже Станиславский поверил бы.

Поверила и Адель, потому утащила за собой ничего не понимающего Кирилла. Мы остались вдвоем с Айратом. Теперь дверь подпирала я, а он, как-то вдруг сникший, сел на табурет и странно посмотрел на меня. Растерянно, что ли?..

— Айрат, вы убили Олега Резникова, — не спросила, а констатировала я, глядя ему в глаза.

Айрат молчал. Взгляд стал блуждающим и каким-то опрокинутым, словно он рассматривал что-то внутри себя. Я поняла: он просчитывает варианты, прикидывает так и этак. Как он вообще тут оказался? Адель его не знает, следовательно, Айрат не притворялся сотрудником пиццерии. Зачем пришел? Почему именно сюда, где мы с Кириллом присели поесть?

— Я устал, — вдруг сказал Айрат. — Устал как собака! И меня все равно убьют… Не теперь, так позже, когда стану не нужен. И тебя когда-нибудь убьют, вот увидишь, хоть тебя и… не так легко убить. А собак я не убивал, они же… собаки… хорошие… не убивал я их, это тебе хоть кто подтвердит! Мы с Маратом там подрались, я не давал ему собак… монтировкой… Всех убьют! Ох, голова опять заболела… Так болит…

Он бормотал и бормотал, то опуская голову, то вскидывая ее, проводил по лицу обеими руками, словно умывался, откидывал голову назад и опять опускал. Говорил путано, сбивчиво, про жизнь и про смерть — какие-то банальности, но с припевом, что нас всех убьют, не мне говорил, а просто в пространство.

Парень был явно не в себе, но меня это вполне устраивало. Его сейчас видит и слышит Игорь, благодаря микрокамере, вмонтированной во вторую сверху пуговицу на моей куртке. Да, мы подготовились. Но такого невероятного стечения обстоятельств, чтоб Айрат Гумеров пришел сюда и разоткровенничался, не мог бы просчитать даже Игорь. Или я ошибаюсь, и Игорь как раз просчитал, сделав так, чтоб Тагир Закиев узнал, что я пошла в пиццерию, откуда опасность исходила уже дважды. Не просто же так я туда пошла!

Ну хватит, решила я. Спасением души этого Айрата пусть кто-нибудь другой займется. Если там есть что спасать.

— Айрат, ты стрелял в Олега Резникова четыре раза! Но не сделал контрольного выстрела — в голову. Почему?

Он дернулся как-то в сторону, будто мой звенящий голос был хлыстом, которым его ударили. Посмотрел на меня. Точнее, не на меня, а насквозь.

— Я думал… может, пусть он выживет, пусть живет, — тихо произнес Айрат. — Он же… хороший! Меня учил… в английский бильярд… я потом даже Тагира Амировича обыгрывал.

— Тагир Амирович приказал убить Резникова? — жестко спросила я.

— Ну да, то есть нет, то есть… Ты не понимаешь! Резников влез своими грязными руками в чистый мед!

— Как это?

— Тагир Амирович столько лет создавал… он помогал… он… Ну, пчеловодство — это же чистое дело! Все, что с пчелами связано, угодно Аллаху! А то, что с нефтью, — это… это из-под земли, от чертей! Нефть — она грязная, бензин воняет… А мед — это же чистое золото небесное, пчела угодна Небу, так в Священном Коране сказано. Пророк Мухаммад, мир ему и милость Всевышнего, говорил: «Ешьте мед, ибо он исцеляет тысячу болезней!» А он, этот Олег, модный такой, важный… Пришел как друг, а потом… Тагир Амирович сказал,