Искатель, 2011 №2 - Станислав Васильевич Родионов

у входа в центральный зал, где суетились пассажиры. Белый же микроавтобус проследовал на обширную территорию этого крупного лётного предприятия. Склады, таможенная служба, ангары, техническая обслуга, мастерские, заправки... Леденцов все здесь хорошо знал. Он вылез из машины:

— Сергей, ты посиди, а я пойду гляну.

Что загадочного в том, что автобус пришел сюда пустым? Видимо, сложились какие-то хозяйственные отношения. Получатель трупов мог расплачиваться каким-нибудь дефицитным товаром...

Через сорок минут автобус выехал с территории аэропорта и прошмыгнул рядом, выезжая на дорогу. В следующий момент Леденцов впрыгнул в «жигуленок», врубил двигатель и ринулся вдогонку. Похоже, что гонка продолжится. Я не утерпел:

— Боря, они по-прежнему пустые?

— Нет, загрузились длинным узким ящиком.

— Труп?

— В самолетах трупы возят в цинковых гробах, а этот похож на пластмассовый.

— С чего ты взял, что он с самолета?

— Сергей, логика: туда трупы и оттуда они же.

— В порядке обмена? — усмехнулся я.

— Смотря что в трупах. Если наркотики...

В чем только их не прятали: в собственных желудках, в живых собачках, в телах умерших родственников... Но здесь эта версия не проходила. Получалось, что их вывозят как тару под наркотики? Невероятно до глупости или глупо до невероятности.

— Сергей, а если их остановить да обыскать? — предложил опер.

— Сейчас важнее проследить, куда они едут. Там и обыщем.

Автомобильное движение стало пожиже. Теперь, чтобы не засветиться, Леденцов держался на расстоянии. Заглядывать в автобус нужды не было.

Похоже, автобус в город не стремился, выбирая окольные пригородные дороги. Через полчаса езды стало ясно, куда он стремится — к новому коттеджному поселку, застроенному импозантными особняками. И выбрал самый крупный, похожий на кирпичного бегемота. Ему тут же открыли ворота. Мы остались в легких кустиках, откуда территория особняка хорошо просматривалась сквозь прихотливую металлическую ограду. Автобус подъехал, видимо, к гаражу, тоже кирпичному и тоже походившему на бегемота, только поменьше. Я только сейчас смог как следует рассмотреть автомобиль. Действительно, на правом боку белого «Фольксвагена» поблескивал изящный рисунок какой-то мифической твари, не то кошки, не то птицы. Из автобуса вышли двое в комбинезонах, вытащили из задних дверей продолговатый ящик, занесли его в гараж, сели в машину и умчались — только железные ворота клацнули. Как в убыстренной киносъемке.

Леденцов дернулся, намереваясь ринуться в погоню, но я его удержал. Мы вышли из машины и направились к воротам. Дорогу преградил мордатый охранник, заявив, что не пустит, кто бы мы ни были, — хозяин приказал. Борис объяснил ему, что перед ним опер уголовного розыска и следователь прокуратуры, подкрепив слова удостоверением.

— Мне плевать, — отрезал парень.

— Тогда, извини, пройдем без твоего разрешения.

— А я применю силу. У меня черный пояс...

— А у меня на поясе пистолет, — поделился Леденцов.

Охранник задумался и достал мобильник. Мы прошли.

Гараж был не заперт. Борис мгновенно отыскал выключатель и врубил свет. Длинный, в рост невысокого человека, ящик был желто-костяного цвета и заперт на какой-то механизм. Леденцов схватил с верстака железку, поддел крышку и рванул так, что она отскочила, словно была на пружинах...

В ящике вытянулось окровавленное тело женщины: ее вытаращенные глаза смотрели прямо на нас...

Глава 14

Не знаю, сколько секунд мы бы цепенели, не раздайся голос, похожий на стук колотушки:

— Руки за спину!

Высокий мужчина навел на нас пистолет. Рядом с ним стоял мордатый охранник тоже с каким-то оружием.

— Сперва разуй глаза, — огрызнулся Леденцов.

Я достал удостоверение и спросил тоже строго:

— А вы кто?

Мужчина убрал пистолет и представился:

— Курятников Марат Александрович, хозяин этого дома и владелец фирмы «Имидж».

Если про Курятникова я ничего не слышал, то фирма «Имидж» была у всех на слуху и на виду — о ней говорили по телевизору и в газетах. Но когда есть труп, то следователю не до фирм.

— Боря, вызывай следственную бригаду.

— Не торопитесь, — попросил Курятников голосом, в котором уже не было колотушечного стука.

— Как не торопиться, если у вас труп в ящике.

— В ящике моя жена.

— Убили ее?

— Посмотрите внимательнее...

Теперь, когда погоня завершилась успехом, мое внимание перешло как бы на иной уровень — с макро на микро. Я увидел, что женский труп без одежды и какой-то непонятный... Мышцы рельефны и обнажены, ребра можно пересчитать, ключицы выпирают, лицо смахивает на маску, кровь не красная, а светло-бурая, распределена равномерно по телу. Труп блестит, словно обтянут целлофановой пленкой.

— Кукла? — догадался я.

— Нет, моя жена, — повторил Курятников.

— Манекен, что ли? — предположил Леденцов.

— Нет, но пройдемте в дом. Я вам все объясню.

С места происшествия отлучаться и оставлять труп не принято, но не было происшествия, да и трупа не было. Мы вошли в дом, в котором можно было заблудиться. Хозяин целеустремленно провел нас в комнату таких размеров, что можно было назвать ее залом, зеленым залом...

— Ее комната. Она любила зеленый цвет, поэтому стены я обил искусственной кожей под крокодила.

Диваны, кресла, пуфики, портьеры — все зеленого цвета; даже ковер под ногами зеленел, как скошенная лужайка. Но в нише пылало: изогнутая кровать красного дерева, покрытая ярко-бордовым покрывалом. Хозяин объяснил:

— Кровать «Мэрилин», изготовленная по форме и цвету губ Мэрилин Монро.

— Гламуру навалом, — усмехнулся опер.

— Зачем нам видеть ее комнату? — спросил я у Курятникова.

— Хочу, чтобы вы поняли мой поступок...

Вопрос о ее комнате я готов был забрать обратно, потому что в моем сознании слово «поступок» соотнеслось с трупом в гараже. Значит, поступок все же был. Марат Александрович продолжил с уже заметным вдохновением:

— Луиза была невысокой, но ее короткие ножки были необычайно стройными. Когда она выходила из ванны, то мне хотелось слизывать капли воды с ее плеч. У Луизы были милые привычки — отпивать из моего бокала, затевать любовные игры после секса...

Меня удивляло несоответствие его внешности и той чепухи, которую он нес. Высокий крепкий мужчина в белых брюках и белой майке, выскобленная до блеска голова с вертолетно оттопыренными ушами... Плотное, я бы назвал, самовлюбленное, тело... Взгляд тоже плотный, колотушечный. Короче, предприниматель.

— Луизу я любил самозабвенно. На день ее рождения подарил яхту.

— Пустячок, — вставил слово Леденцов.

— В вашем тоне осуждение, но я энергичен, креативен и потому состоятелен.

— Я тоже энергичен и креативен, но не состоятелен, — не мог опер промолчать.

— Молодой человек, в Евангелии сказано: «Ибо кто имеет, тому дано...»

То ли от злости, то ли от цвета комнаты, желтые волосы Леденцова слегка позеленели и стали походить на лежалый сыр. Опасаясь, что опер начнет критиковать Священное Писание, я спросил:

— Так, купили яхту...