Искатель, 2011 №2 - Станислав Васильевич Родионов

царапины? Моя фантазия подсказала: потому что Нонна Глебовна и есть та самая черная птица. Здравый смысл фантазию окоротил, но здравый смысл не мог, например, объяснить, откуда взялась могила Эдика. Я потребовал:

— Ну а дальше?

— Вышел из больницы: ни квартиры, ни документов. Готовый бомжара.

— Ничего не понимаю...

— Нету меня как личности. Моя личность — в могиле.

Я всегда отделял реальность от мистики. С первой надо разбираться, второй — пренебрегать, как пророчеством гадалки. Но в рассказанной истории мистика и реальность были круто перемешаны.

— Эдик, значит, могила пустая?

— Нет, там похоронен ее помощник.

— Как же так? — только и нашелся я.

— Элементарно. До приезда врачей и милиции Нонна отправила меня с частником в больницу. Якобы она подобрала на трассе неизвестного без сознания и без документов.

— И частник на это согласился?

— Заплатила.

— Ну и что? — все-таки не понимал я, вернее, недопонимал.

— Своего помощника Нонна, видимо, выдала за меня. Из куртки взяла мои документы, паспорт, права... Его и похоронили под моей фамилией. И весь фокус.

Мир терял реальность. Испуганный свет фонарей, кладбищенская тишина, какие-то шорохи и вздохи, осенний запах цветов, перебиваемый духом водки и земли, идущим от Эдика.

— Все-таки вопрос... Сотрудники с твоей работы, однокурсники были на твоих похоронах?

— Никого. Нонна провела это мероприятие с реактивной скоростью. Ну а родственников у меня нет.

— Эдик, зачем ей была нужна твоя смерть?

— Ради моей обширной квартиры.

— Но как она могла ею завладеть, ведь она не жена тебе, не родственница?

Он помялся. Запах алкоголя усилился, став противным, потому что к нему примешался душок прелых отходов.

— Сергей, я заранее все оформил документально, завещал ей квартиру.

— Зачем же ты это сделал?

— Нонна уговорила.

Дальше я не стал расспрашивать. Разговор был не для кладбища. Впрочем, и так ясно, как уговорила: при помощи магического чувства — любви. Для большинства женщин понятия «любовь» и «счастье» равнозначны. Но считал ли кто-нибудь, сколько эта любовь причинила людям горя?

— Эдик, ты обращался в официальные органы?

— Какие органы станут слушать грязную личность без места жительства, без работы и без паспорта?

— И чего же ты ждешь?

— Сергей, я ждал тебя.

Глава 17

Эдику не повезло... Что значит «повезло — не повезло»? Воля человека тут ни при чем — возит судьба. Видимо, нам, смертным, без нее и шагу не ступить. И о своих шагах она не предупреждает. Если бы предупреждала, то не была бы судьбой.

Похоронить человека дорого и трудно. А воскресить? И хотя перед разными чиновниками я козырял удостоверением следователя прокуратуры, на восстановление Эдика де юре ушел месяц. Главной трудностью оказался не сбор бумаг и свидетелей, а недоверие официальных лиц к этой фантастической истории.

Вот и прокурор не верил:

— Сергей Георгиевич, что еще надо? Ваш приятель восстановлен в своих правах.

— Я хочу, чтобы против ведуньи было возбуждено уголовное дело.

— Достаточно ли оснований?

— Шутите, Виталий Аркадьевич? Мошенница высокого полета свободно орудует в городе.

— Доказательства?

— Обманом завладела квартирой...

— Почему обманом, если квартира ей завещана. Ну, квартиру ей придется вернуть, так как хозяин оказался жив.

— А ее фирма?

— Да, проверка показала, что турфирма «Грифон» отправляла за границу не живых туристов, а мертвые тела, но теперь у нее есть лицензия. Кстати, и наш университет тоже отправил труп на пластикацию через «Грифон».

— Но она трупы воровала...

— Это еще надо доказать: родственники, у кого они были, лишь опрошены, а не допрошены. Вполне может быть, что трупы они продавали.

— Виталий Аркадьевич, ну а фиктивные похороны?

Я не сомневался, что прокурор все знал и понимал, но с него спрашивали за рост преступности, а каждое возбужденное дело эту преступность повышало. Мой вопрос он парировал своим вопросом:

— Сергей Георгиевич, говорите — фиктивные похороны... А какая тут статья Уголовного кодекса?

— Стопроцентное мошенничество. Воспользовалась завещанием, зная, что завещатель жив.

Меня задело собственное упущение: как Нонна Глебовна воспользовалась завещанием, если не прошло необходимых шести месяцев? Неужели за взятку? Похоже, Виталий Аркадьевич уловил мое настроение. Его тонкие губы от улыбки, как всегда, помягчели. Он вздохнул и заговорил примирительно:

— Согласен, мутное это дело. Непонятная любовь, странное ДТП, могила, какая-то птица...

Телефон у прокурора срабатывал чаще, чем у меня. Виталий Аркадьевич отвечал кратко, но очередной звонок его удержал. При этом он поглядывал на меня с каким-то неожиданным интересом. Отключившись, прокурор этот интерес объяснил:

— Сергей Георгиевич, вам придется выехать на происшествие. Озеро Камышинское, машина уголовного розыска уже у входа...

Места происшествий я не любил, а тут отправился даже с охотой — три месяца не выезжал. Камышинское озеро пока в пригороде, но скоро наступающий город возьмет его в кольцо. При подъезде к озеру мы попали в пробку — наша машина была без мигалки. И стояли, зажатые другими автомобилями. Ничего не оставалось, как предаться размышлениям. Все свободное от криминальных дум пространство моего сознания теперь было занято мыслями о судьбе Эдика...

Где-то я прочел, что судьба человека — это индивидуальная программа жизни, не им составленная. А кем? И какая может быть программа в мире, который есть не что иное, как пересечение закономерностей и случайностей. Короче, хаос.

Я знал, что на санскрите судьба зовется «кармой» и переводится как «действие». Значит, работать надо. Но если судьба предопределена, то работай не работай... Можешь вообще ничего не делать — судьба вывезет. Но почему одних вывозит, а других нет? Почему судьбы бывают разные? Откуда берутся неудачники?..

Я догадался, почему и откуда: когда планы человека расходятся с замыслами его судьбы. А судьба этого не прощает — она с когтями...

Из пробки мы выскочили, как натуральная пробка из бутылки шампанского. И все-таки опоздали. Леденцов, судмедэксперт, участковый и понятые уже ждали меня на берегу. Главное, ждал автокран.

— Начинай, — велел крановщику Леденцов и объяснил уже мне: — Иномарка упала в воду.

— Откуда упала?

— Вот с этого косогора.

Не косогор, а косогорчик. Правда, к озеру он обрывался полутораметровой высотой. Осенняя вода цвета грязного алюминия подмывала его ленивыми шлепками. Ни купальщиков, ни рыбаков.

— То-то над этим местом птицы вились, — сообщил участковый.

— Какие птицы? — насторожился я.

— Белые, крупные...

— Наверное, чайки, — предположил Леденцов.

— Не знаю, но одна, самая крупная, была черного цвета в крапинку.

— Не попугай ли? — пошутил я.

Нет, не пошутил. Дьявольская догадка резанула по моему желудку изжогой, словно я хлебнул серной кислоты. Попугай мог искать только Эдика...

Заурчал мотор, автомобиль вылез из озера и повис на тросах. Из него, как из дырявого ведра, хлестали