Загадка этажа номер 12 - Нин Ханъи

Цзян Мин с женой, судя по всему, только что закончили трапезу: жена еще убирала со стола. Тань Юн вежливо поздоровался с ней, обменялся парой ничего не значащих фраз. Цзян Мин провел его в кабинет, закурил и устроился в кресле:

– Говори, что случилось.

– Мы с Ли Бинем уже провели предварительное расследование по делу Гун Ямэй. Можно с уверенностью заявить, что это убийство, но личность и мотив убийцы остаются неясными. Однако сегодня утром после похорон Гун Ямэй кое-что произошло, и я вдруг понял, какой мог быть мотив.

– И какой же?

Тань Юн рассказал Цзян Мину о визите адвоката и о завещании. Выслушав, начальник отдела настолько удивился, что даже затушил сигарету в пепельнице и произнес:

– Гун Ямэй разделила более двухсот миллионов между девятью друзьями, включая тебя?

– Да.

– И каждый получит свыше двадцати семи миллионов?

– Д-да…

– Лао Тань, да ты разбогател! – воскликнул Цзян Мин.

Тань Юн не мог понять, какой подтекст скрывался в этих словах. Он смущенно пробормотал:

– Не знаю, почему она вписала меня в завещание. Я лишь изредка бывал на их встречах. Да и то во многом из-за дела двухлетней давности.

– Не нужно оправдываться. – Цзян Мин махнул рукой. – Мы тоже люди, у нас тоже есть друзья. Если завещание составлено добровольно и законно – принимай наследство с чистой совестью. Это право любого гражданина, полицейского в том числе.

– Спасибо за понимание… Но я не об этом.

– Да, вернемся к главному. Ты считаешь, что мотив убийцы связан с наследством?

– Так точно. Смерть Гун Ямэй явно была на руку членам «Большой семьи». Я полагаю, убийца устранил ее, чтобы ускорить получение денег.

– Но ты же сам сказал – при оглашении завещания все были шокированы, утверждали, что ничего не знали о нем. Да и ты раньше никогда не слышал, чтобы Гун Ямэй обсуждала эту тему.

– Верно, но это может быть лишь видимостью. Вдруг кто-то заранее знал о намерениях Гун Ямэй, но притворился неосведомленным?

Цзян Мин кивнул:

– Это действительно дает мотив для убийства. А согласно полученным ранее данным, никто из «Большой семьи» не мог подтвердить свое алиби в ночь преступления.

– Именно.

– Тогда ситуация непростая. Круг подозреваемых хоть и наметился, но как определить убийцу без видеозаписей и вещественных доказательств?

– В этом и заключается вся сложность дела.

– Лао Тань, ты же часто с ними общаешься. На твой взгляд, есть среди «Большой семьи» те, кто пойдет на все ради выгоды?

Тань Юн тяжело вздохнул:

– Не знаю, то ли я слишком простодушен, чтобы разглядеть их истинную суть, то ли некоторые маскируются слишком хорошо. Лично я считал всех членов «Большой семьи» достойными людьми – иначе не стал бы с ними дружить. Поэтому мне трудно поверить, что кто-то из них способен на такое. Разве что…

– Что?

– Есть одна пара, которая переехала из Цзинчжоу в Лиши только в прошлом месяце. Они знали Гун Ямэй всего ничего, но она почему-то включила их в завещание. Это подозрительно. А я встречался с ними всего несколько раз и не могу сказать, что хорошо их знаю.

Цзян Мин нахмурился, обдумывая услышанное:

– Значит, эта пара переехала в «Юэхайвань» меньше месяца назад и вскоре Гун Ямэй была убита. За такой короткий срок их внесли в завещание, а в ночь убийства у них не было алиби… Выглядит очень подозрительно.

– Но я не понимаю, как они выяснили, что та оставила завещание. Даже те, кто знал Гун Ямэй больше года, пребывали в полном неведении. Неужели она рассказала о нем новым знакомым?

– Может, им стало известно о завещании еще до переезда? Например, от адвоката. Иными словами, они специально приехали ради него.

Тань Юн открыл рот, но не сказал ни слова.

– Ты считаешь такое возможным? – спросил Цзян Мин.

– То есть они намеренно втерлись в доверие к «Большой семье», завоевали расположение Гун Ямэй, чтобы та включила их в завещание, подтвердили это через адвоката, а затем убили ее? Если так, то это заранее спланированная афера, а адвокат – их сообщник, – заключил Тань Юн.

– Такая вероятность существует, не думаешь?

– Да.

– Тогда нужно проверить прошлое этой пары – есть ли у них судимости, пересекались ли они ранее с Гун Ямэй или тем адвокатом.

– Хорошо, я понял. Сейчас же свяжусь с управлением общественной безопасности Цзинчжоу! – Тань Юн резко встал.

– Постой, Лао Тань!

– Что еще, капитан?

– Мне нужно доложить начальнику Чэню об обстоятельствах этого дела. – замявшись, ответил Цзян Мин.

– Порядок мне известен. – Тань Юн моргнул. – Зачем вы мне это говорите?

Цзян Мин жестом предложил ему сесть.

– Лао Тань, разве ты не видишь проблемы?

– Какой проблемы?

– Ты тоже причастен. – Цзян Мин пристально посмотрел Тань Юну в глаза.

Тань Юн застыл, не сразу поняв смысл этих слов. Когда до него дошло, он резко вскочил со стула, гневно уставившись на начальника, и обратился к нему уже совсем другим тоном:

– Лао Цзян, что вы хотите сказать?! Что раз я среди наследников, то теоретически тоже могу быть убийцей? На это вы намекаете?!

– Эй-эй! – Цзян Мин хлопнул его по плечу, усаживая обратно. – Успокойся! Сколько лет мы знакомы – разве я не знаю, кто ты? Конечно, я ни на йоту не сомневаюсь в тебе. Но по правилам в такой ситуации тебя нужно отстранить от дела. Сможешь ли ты продолжать расследование, решит начальник Чэнь после моего доклада. Неужели ты хочешь, чтобы я скрыл это от него?

– Доложить нужно, но зачем меня отстранять? Если кто-то – будь то вы, начальник Чэнь или кто еще в управлении – сомневается во мне, то я глубоко оскорблен!

В этот момент жена Цзян Мина приоткрыла дверь и тихо спросила:

– О чем вы так громко… ссоритесь?

– Кто ссорится? Мы работу обсуждаем! – Цзян Мин взмахнул рукой, давая жене знак закрыть дверь.

В комнате повисло молчание. Цзян Мин похлопал Тань Юна по колену:

– Лао Тань, успокойся и послушай. Никто в нашем отделе и управлении не сомневается в твоей честности – мы тебя знаем. Но вот простые люди… Что они подумают? Ты часто бывал в «Юэхайване», участвовал во встречах «Большой семьи». Те, кто тебя знает, понимают: ты ответственный следователь, хочешь раскрыть дело и защитить жителей. Но посторонние? Узнав, что ты сблизился с Гун Ямэй, а потом стал ее наследником, что они решат? Найдется немало любителей сплетен.

– Это что, моя вина? – вспыхнул Тань Юн. – Я разве просил вносить меня в завещание?

– Конечно нет. Но объяснить это всем невозможно, отсюда и недопонимание. Ты