Загадка этажа номер 12 - Нин Ханъи

стал общительнее. А потом – совершенно неожиданно – завещание Гун Ямэй. Представь, она включила нас в список наследников, хотя мы знали ее меньше месяца! Нам невероятно повезло. Опоздай мы с переездом на месяц – и все бы прошло мимо нас.

Дойдя до безлюдного участка набережной, Су Сяотун остановилась и, глядя на мужа, призналась:

– Я позвала тебя сюда, чтобы поговорить как раз об этом.

– О чем?

– Ты действительно считаешь, что это абсолютное везение?

– У всего есть две стороны. Но я искренне не вижу, какой вред может принести нам это наследство. Разве что некоторые ограничения – нельзя переезжать из «Юэхайваня» двадцать лет, выезжать больше чем на тридцать шесть дней в год… Ты об этом?

Су Сяотун покачала головой:

– Это несерьезные ограничения. Мы и так планировали жить здесь постоянно, а тридцать шесть дней в год на поездки – обычная практика для большинства семей. Да и Лиши – туристический город, здесь полно достопримечательностей.

– Тогда что тебя беспокоит?

Су Сяотун слегка нахмурилась:

– Гу Лэй, я заметила одну вещь еще за обедом, но не стала говорить при всех. Не знаю, пришло ли это в голову только мне, или остальные тоже догадываются, но молчат.

– О чем ты?

– Раз спрашиваешь, значит тебе это в голову не пришло. Похоже, деньги тебя совсем ослепили.

– Да о чем ты?..

Су Сяотун пристально посмотрела ему в глаза:

– Ты забыл? После визита Лао Таня к Ли Сюэли мы точно узнали одно: Гун Ямэй убили и убийца, скорее всего, кто-то из ее близкого окружения. Говоря прямо – этот человек, вероятно, член нашей «Большой семьи».

– Хм… но…

– Но тогда все, включая Лао Таня, не могли понять мотив убийцы. Теперь-то ты догадываешься, в чем он состоял?

Гу Лэй открыл было рот, но застыл в нерешительности. Наконец он произнес:

– Ты считаешь, что убийца лишил Гун Ямэй жизни ради наследства? Но… это же невозможно. О завещании было известно только адвокату, остальные узнали уже после ее смерти.

– А если кто-то узнал об этом еще при жизни Гун Ямэй? – Су Сяотун пристально смотрела на мужа. – Это не исключено, так? Мы столько времени проводили вместе, часто выпивали. Что, если в один из таких вечеров она в подпитии проболталась кому-то?

– Даже если так, зачем ее убивать? – Гу Лэй развел руками. – Если человек уже знал, что получит долю, к чему рисковать? Можно было просто подождать, пока Гун Ямэй умрет естественной смертью.

Су Сяотун покачала головой:

– Подумай: Гун Ямэй было пятьдесят восемь. При средней продолжительности жизни в семьдесят восемь лет ей оставалось еще двадцать. А если бы она прожила до девяноста или до ста? Тогда ждать пришлось бы лет сорок-пятьдесят. Плюс выплаты осуществляются в течение двадцати лет. Какой смысл в наследстве, когда тебе за семьдесят?

– Ты права, – кивнул Гу Лэй. – В таком возрасте качество жизни неизбежно ухудшается: все больше ограничений в еде, многие развлечения уже недоступны… Даже получив огромные деньги, вряд ли сможешь ими по-настоящему насладиться.

– Именно. Вдобавок за эти десятилетия в «Большой семье» могут произойти ссоры, отношения испортятся или вовсе разрушатся. Разве тогда Гун Ямэй оставила бы наследство всем? Фэн Чжэн говорил, что она постоянно вносила изменения в завещание.

– Верно…

– Поэтому убийца не стал ждать. Он устранил Гун Ямэй, притворился ничего не знающим, а при оглашении завещания изобразил удивление – и вот обман удался, наследство получено досрочно.

– Ох… Если это правда, то насколько же ужасен этот человек. Гун Ямэй доверила ему тайну, а он… Неужели среди нас действительно может быть такой коварный и жестокий тип? Все кажутся такими… нормальными.

– Маску легко надеть, но трудно разглядеть, что под ней. Если человек решил тщательно скрывать свою истинную суть, окружающие едва ли разгадают, какой он на самом деле.

– И все же… как ты думаешь, кто это мог быть? Кто вызывает у тебя больше подозрений?

– Бесполезно строить домыслы, нужно рассуждать логически. Тому, кто способен на такое, явно не чужды корысть и алчность. Он должен особенно сильно жаждать денег или остро нуждаться в них.

Гу Лэй задумался, вспоминая.

– За обедом все обсуждали, как распорядятся наследством. Ван Синсин мечтал о спорткаре. Фань Линь, Хань Лэй и Ся Ци планировали накупить одежды и сумок. Но все эти вещи не стоят того, чтобы ради них убивать. Юань Дун и Шэнь Фэнся и вовсе сказали, что нынешняя жизнь их вполне устраивает и деньги для них не так важны. Выходит…

– Да, только Ли Сюэли недовольна своим положением. Причина очевидна – ее «несчастливая» квартира. Поэтому она честно призналась, что купит другую в нашем же ЖК. А эту квартиру… продаст или нет – уже не важно. Ведь она получит больше двадцати миллионов, можно вообще ничего с ней не делать.

– Сяотун, если следовать твоей логике, разве не очевидно, кто убийца?

– Не обязательно, – покачала головой Су Сяотун. – Кто знает, говорили ли остальные правду? Возможно, кто-то скрывает истинные обстоятельства своей жизни.

– В таком случае, когда мы получим первые деньги, можно будет проверить, совпадают ли их траты с заявленными планами.

– Да, но это произойдет не раньше чем через месяц.

– Сяотун, вернемся к начальному вопросу. В чем же для нас недостаток этой ситуации?

Су Сяотун пристально посмотрела на него:

– Рядом с нами находится хитрый и жестокий убийца. Мы не знаем, кто он, но каждый день едим с ним за одним столом, общаемся, а наш сын проводит время в обществе этого человека. Ты действительно считаешь, что это не имеет значения?

– Разумеется, нет. Просто я думаю, кто бы это ни был, он уже добился своего и вряд ли снова решится на подобное. Это как… – Гу Лэй резко замолчал.

– Что ты хотел сказать?

– Ничего…

– Ты хотел сказать: «Как и мы сами»?

Гу Лэй покраснел:

– Ты же просила меня больше не вспоминать об этом.

– Гу Лэй, ты ведь понимаешь, что наша ситуация совершенно иная?

– Конечно.

Наступило неловкое молчание. Су Сяотун наконец произнесла:

– «Вещи, достигнув предела, обращаются в противоположность»[20].

– Что?

– Ты только что говорил, что с переездом в Лиши нам сплошь везет. Но я боюсь, что за процветанием последует падение. Как гласит древняя мудрость, беда – там, где гнездилось счастье; счастье – там, где таилась беда. За чередой удач может скрываться грядущая катастрофа…

– Сяотун, не накручивай себя.

– Надеюсь, я тревожусь зря.

Гу Лэй обнял ее за плечи:

– Хватит переживать. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя. И Сяоляна тоже. Я не позволю никому причинить вам