Черный автобус. Мистика Ленинграда - Сергей Седов

Римма Александровна голосом, от которого ему всегда хотелось уснуть, продолжала читать лекцию:

– Влияние творчества поэтов золотого века… Ивашова, я вас с соседкой рассажу, – прервалась она, – вы забыли, что на уроке сидите?

– Извините, – едва сдерживая смех, ответила Таня.

Миша обернулся назад. «Никогда раньше не слышал, чтобы Тане с Машей делали замечание», – подумал он. Девчонки сидели за партой, прикрыв рот руками, почти красные от едва сдерживаемого смеха. «Интересно, над чем они там смеются? – опять подумал Миша. – Я бы тоже не прочь посмеяться с ними. Может, Маша сообщила Тане, что хочет пригласить его на танцы? А чего они тогда смеются?»

Его взгляд задержался на Маше. Сердце почему-то замерло, а внимание, которое обычно было так трудно направить на учебу, стало ловить мельчайшие детали школьной формы Маши, отблеск на ее волосах, ее мимику и жесты. В какой-то момент Мише показалось, что он проник в ее сознание и отчетливо чувствует и предсказывает каждое ее телодвижение. Опомнившись, он резко развернулся к себе. «Чего это я? – взволновался Миша. – Пялюсь на девчонку, словно влюбленный. В конце концов, это она подозревается во влюбленности в меня, а не наоборот».

– Величайшие люди, имена которых известны не только у нас, но и далеко за пределами… Так, теперь Никифорова! Ну я же попросила вас, девочки!

Миша опять обернулся. Маша целиком закрыла лицо ладошками и медленно сотрясалась от смеха. Таня не в силах сдержаться тихонько гоготала с покрасневшим лицом.

– Все! Я не могу это проигнорировать, – вновь прозвучал звонкий, но мягкий голос учительницы, – иначе вы мне урок сорвете. Никифорова, берем свои вещи – и на первую парту рядом с Мишей Разумовым, пожалуйста.

Сердце Миши замерло, а грудь сдавило, как в ночь, когда он впервые услышал сигнал по рации. Таня с улыбкой схватила подругу за руку, прижавшись к ней, и тихонечко запищала:

– Нет, Римма Александровна, ну пожалуйста…

– Бегом, я сказала! – ответила педагог, пытаясь казаться строгой.

Миша уловил, как Маша бросила взгляд в его сторону, после чего покраснела и со скромной улыбкой стала собирать учебники, готовясь пересесть. Миша готов был поспорить, что он разглядел в ней стеснительность и радость одновременно. «Я точно прав», – думал он. Ее лицо залилось краской, но уже не от смеха, а глаза при этом просто светились от счастья. На долю секунды Миша и Маша встретились глазами. Девушка застенчиво улыбнулась и отвела взгляд. Миша тяжело сглотнул и отвернулся, чтобы разглядеть доску. Когда Маша подошла ближе, он, вовремя спохватившись, пересел с левого края парты, освободив для одноклассницы ближайшее к ней место. Тихонько приземлившись рядом, Маша неуверенно посмотрела на своего нового соседа, улыбнулась и сказала:

– Привет.

Миша слегка поднял ладонь в приветствующем жесте, изо всех сил изображая доброжелательное равнодушие и безразличие. Взглянув на него еще раз с улыбкой, Маша обернулась назад и тут же смущенно развернулась обратно, уставившись зачем-то в учебник. Весь оставшийся урок Миша не мог сосредоточиться. Он чувствовал, слышал и видел краем глаза каждое движение своей соседки. Слышал, как она вздыхает, как перелистывает страницы учебника, и даже чувствовал, как она пахнет. Начав раздражаться из-за этого, Миша постарался переключить свое внимание, но все равно возвращался к своим тайным наблюдениям за Машей.

Вскоре прозвучал звонок на перемену, следующим уроком опять должна была быть литература. Многие из учеников остались сидеть на своих местах, некоторые вышли в коридор вслед за Риммой Александровной, которая отлучилась в учительскую. Маша сразу же отправилась к Тане за парту, где они продолжили что-то обсуждать и громко смеяться. Заинтригованный Лешка подошел к девчонкам и тихонько спросил:

– Над чем вы там смеялись?

Таня остановила его рукой и, все еще смеясь, ответила:

– Ни над чем, поверь мне, ни над чем.

Мише тоже стало интересно, он уже хотел подняться и подойти к ним, как вдруг почувствовал тяжелую руку на плече и услышал знакомый голос:

– Оставайтесь на месте, гражданин Разумов. Майор милиции Хреноедов, добрый день.

Миша обернулся и поднял глаза: над ним нависал Рома Бобров, а рядом, заливаясь от смеха, стоял его приятель, длинный и худощавый блондин Саша Рыбкин, которого все называли Рыбой.

– Ну привет, – сухо проговорил Миша.

– «Ну привет?» – улыбнувшись какой-то звериной улыбкой, переспросил Бобров. – Вы че все так от рук отбились? Ну ладно, проехали. Рассказывай давай, – сказал школьный хулиган, присаживаясь на место Маши рядом с ним.

– О чем рассказывать? – все так же спокойно, но с вызовом в голосе ответил Миша.

– Тебя для чего милиция опрашивала? Про кого говорили?

Миша понимал, что спорить со школьным хулиганом, который уже давно перестал быть просто небольшой общественной проблемой, затея весьма не разумная. Однако он чувствовал, что сейчас на него смотрит весь класс. Особенно сильно он ощущал своей спиной взгляд Маши. А может, ему просто так казалось… Так или иначе, Миша рассудил про себя, что сейчас он просто обязан дать отпор и сделать замечание грозе класса. Возможно, ему даже повезет и они просто разойдутся. Кажется, в этом году Бобер повзрослел и немного поумнел. В этом учебном году он не успел устроить еще ни одной драки. «Тем более, учитывая, что у него большие проблемы с завучем и директором школы, он вряд ли устроил бы драку прямо тут, да еще и из-за вежливого отказа», – подумал Миша и ответил:

– Извини, но я не понимаю, почему я тебе вообще должен что-то объяснять или рассказывать.

Саша Рыба засмеялся еще сильнее, ударив своего друга по плечу. Рома изобразил удивленное лицо, после чего, нахмурив брови, спросил:

– Тебе кабину расколотить, что ли?

В классе повисла тишина. Теперь Миша точно был уверен в том, что все за ним наблюдают. Собрав всю волю в кулак и подавив свой страх, который просто разрывал его изнутри, он ответил нарочито низким голосом:

– А ты так уверен, что у тебя получится?

Не раздумывая ни секунды, Бобер схватил Мишу за школьный пиджак и со всей силы ударил головой в лицо. Перед этим Миша успел попробовать отмахнуться рукой, но удар оказался такой силы, что Мише прилетело в нос через его же собственную ладонь. Его голова запрокинулась, а из носа потекла кровь. Миша тут же вскочил из-за парты и прижался спиной к выходной двери. «Как же больно, – подумал он, вытирая кровь с носа рукавом. – Хорошо, что рукой успел прикрыться, иначе бы точно уже лежал». Тело начала бить дрожь. Долговязый приятель хулигана медленно потянулся к Мише, улыбаясь, пока Бобров поднимался из-за парты. Переполненный страхом и адреналином, Миша изо