Коллекционеры душ - Мария Борисова

— Никто не вправе владеть Копьём, — спокойно повторил Сатар слова, которые я уже слышала от него, когда «Находку» посетила та скандальная женщина.

— Я говорю не о праве владеть, а о праве использовать. О праве, которое я унаследовал от своего пра-пра-прадеда. Вот подлинное разрешение, подписанное королём Когеем Четвёртым.

В их разговоре возникла пауза. Я затаила дыхание, хотя вряд ли бы кто его услышал с улицы.

— Тогда наследник, к сожалению, не вы, а ваш отец, — сказал наконец Сатар. — Почему он сам не пришёл?

— Ему это неинтересно.

— Никто не может взять в руки Злое Копьё, — размеренно проговорил диу Сатар. — По преданиям, оно находится на Теневой Поляне, а вещи там приобретают свойства, с которыми не в силах совладать ни один человек…

— «…Кроме того, кто продвинулся по пути магического искусства дальше большинства великих учёных мужей», — оттарабанил посетитель, как по писаному. — Я в курсе.

— Вы цитируете очень редкие книги, — заметил Сатар.

— В родовом поместье моего отчима богатейшая библиотека. И у меня было достаточно времени, чтобы ознакомиться с некоторой её частью. Я очень не уверен, что Копьё находится на Теневой Поляне, слишком много о нём говорят в последнее время. Вернее, оно само говорит — голосами других людей, как любая могущественная вещь. Вам ли не знать о том, что такое возможно.

— Всё возможно, — сказал Сатар.

Его собеседник рассердился:

— Не опускайтесь до того, чтобы изъясняться банальностями!

— На банальностях держится мировой порядок, диу Роквис.

— Ещё одна прописная истина! Ну хорошо, допустим. — Диу Роквис, в отличие от моего начальника, неоднократно позволял себе повышать тон — но на удивление быстро остывал. — Давайте ближе к делу. Найдите для меня Копьё. Укажите место. Остальное — не ваша забота.

— Вы всё-таки думаете, что вам удастся воспользоваться им?

Пожалуй, впервые за всё моё недолгое общение с Сатаром мне удалось услышать в его голосе такую заинтересованность. Хотя раньше я была бы уверена, что после слов «остальное — не ваша забота» он не станет допытываться.

— Вы же сами сказали: всё возможно! — ядовито отозвался на вопрос диу Роквис.

— И повторю: всё возможно. Но не для каждого человека. Далеко не для каждого.

— По-вашему, — уже спокойнее сказал Роквис, — только какой-нибудь Мастер Магии смог бы воспользоваться Копьём?

— Мастер Магии смог бы, — согласился Сатар. — Но я бы не утверждал так категорично, что Мастера Магии — люди.

Я сперва чуть было не фыркнула на это заявление, вспомнив Элихану, которая, конечно, была очень могущественным человеком — но всё же человеком, со своими воспоминаниями, перепадами настроения и неистребимой неспособностью не замечать бардак. Однако меня тут же кольнуло какое-то противоречие: некая не оформившаяся до конца мысль встрепенулась на задворках сознания, давая о себе знать. Но обдумывать её времени не было.

Собеседник диу Сатара удивился не меньше моего. И попытался скрыть это удивление за насмешкой:

— Вот как? — весело спросил он. — А кто же они? Чудовища, выбравшиеся из Разлома на Эсве? Так ведь когда Мастера родились, ещё и Разлома-то не было, диу Сатар!

Хм. Впервые слышала, чтобы о Разломе говорили не как об очередной страшилке, а так, будто он в самом деле существует.

— Вот именно, — подтвердил Сатар. — Когда родились — не было… Впрочем, это тема для долгих размышлений. Но вы сами не чужды магии и знаете, сколько в ней опасностей и соблазнов. Главный из которых — преодоление даже самых непреодолимых границ. Как вы думаете: тот, кто преодолел непреодолимое — способен вернуться?

— Если захочет — почему нет? — тут же отозвался диу Роквис.

— А если по ту сторону границы желание покажется ему слишком мелким?

От интонации Сатара меня пробрала дрожь. Очень он как-то веско это произнёс.

Однако гость оказался менее впечатлительным, чем я, и досадливо рыкнул.

— Честно говоря, мне надоели ваши пустые философствования, — сказал он. — Вы будете заниматься моим делом, или мне искать другого исполнителя?

Мне показалось, что Сатар усмехнулся.

— Я же уже сказал, что не смогу заняться вашим делом.

— Жаль. Я был о вас лучшего мнения. Прощайте, диу Сатар.

Хлопнула дверь.

Покидать наблюдательный пост было пока рано: я бы наверняка слишком громко шелестела травой, а у выхода из проёма между домами наткнулась бы на этого Роквиса. Так что я по-прежнему старалась как можно тише дышать и отгонять, а не убивать комаров, когда вдруг услышала, как Сатар сказал в пустоту кабинета:

— «Прощайте» — это слишком самонадеянно, молодой человек…

Потом, к моему облегчению, он тоже вышел за дверь.

* * *

С диу Сатаром я в то утро так и не встретилась. Не знаю, куда он делся — возможно, отправился в свою комнату. Дольн тоже ушёл с кухни, и я побыстрее, пока они не отправились в Будилки, переоделась у себя, причесалась, наконец, и вышла.

Злое Копьё, Злое Копьё… Даже я уже слышу о нём второй раз, хотя Элихана никогда раньше не упоминала об этом артефакте. Мне бы, может, и плевать бы было на эту штуку, но подслушанный разговор подогрел моё любопытство. Надо бы вызнать у Сатара подробности…

Шагая по Скорбной улице, я развернула уже изрядно поистрепавшийся список и остановилась, как вкопанная. Я эту бумажку с именами и адресами сначала проглядела вскользь, вчитываясь уже тогда, когда дело доходило непосредственно до того коллекционера душ, к которому я должна была направляться. Но сейчас мой взгляд упал на предпоследнее имя в списке, и мне стало не по себе.

Клевдир. Немногие знали этого человека под его настоящим именем, но мне врезалась в память фраза, сказанная однажды Сатаром: «Отмечу, что диу Аптекарь, он же диу Клевдир, — человек весьма здравомыслящий». Я бы, конечно, в жизни не вспомнила, как зовут Аптекаря, но сейчас, увидев имя на листке бумаги, выведенное ровным почерком Яры, тут же поняла: это оно и есть.

Конечно, имена иногда повторяются, и обнаружить гальсарца, которого зовут так же, как тебя, теоретически возможно. Но, как правило, имена составляют из двух или трёх слов того языка, на котором говорили все люди, когда земля была ещё едина и не распалась на страны. И очень сложно представить, что чьи-то ещё родители, кроме твоих, использовали те же слова и поставили их в том же порядке. Шансы на такое стечение обстоятельств повышает то, что некоторые называют детей в честь каких-нибудь деятелей или знакомых, не заморачиваясь