Искатель, 2007 №2 - Анатолий Галкин

Но зря его пугали, зря на понт брали. Все это оказалось лажей. Неправдой! Прописка есть, но для салаг, для мелюзги.

Режиссера встретили весьма уважительно. Авторитетная фигура — начальник театра, да еще проходящий по мокрухе!

Семена Марковича сразу взял под крыло смотрящий в хате и определил ему шконку (койку) подальше от параши. Самая элитная кроватка!

Смотрящий провел краткий инструктаж:

— У нас правильная хата. Все живем по понятиям… Правила простые — уважай соседей. Не матерись, не используй парашу, когда народ кушает, не роняй хлеб на пол и вообще — мой руки перед едой…

А еще для нового постояльца решили сыграть спектакль под названием «Сознанка». Смотрящий подмигнул рыжему парню, и тот начал колотить в дверь с глазком и окошком-кормушкой:

— Открой, начальник! Сознаться хочу! Бумагу дайте! Чистосердечное писать буду…

Когда бумага появилась, все сгрудились за столом и стали сочинять признание, напоминавшее письмо запорожцев султану. Целый час в хате стоял хохот. Общий смысл текста был следующий: «Сознаюсь, что много лет назад корешок по кличке Чубайс вовлек меня в банду Ельцина. Тот соорудил сходку авторитетов в лесу, в какой-то пуще. Паханы побазарили и здесь же пришили свою мать-родину. Расчленили ее и ограбили…» Дальше в том же духе.

Весь вечер хихикали, представляя, как следователь будет читать бумагу, как задергает ручками-ножками…

Семен Маркович приободрился — жить стало лучше, жить стало веселее… Он решил в ближайшее время поставить в театре какую-нибудь вещицу о тюряге. В крайнем случае, пьеску «На дне».

В том, что его отпустят и он вернется в театр, Семен не сомневался… Он же был наивный.

Машина, выехавшая из-за бугра была серая, но не «Хонда», а простенькая «девятка» не первой свежести.

Верочка вскочила и, размахивая руками, рванулась на дорогу. Это не Москва, здесь попутчиков возьмут. И не за деньги, а просто так, по доброте душевной.

Парнишке за рулем было лет двадцать. Сытин сел с ним рядом и заговорил беспечным тоном:

— Хорошая тачка.

— Отличная! Но старая. Я уж третий хозяин у нее… А вам куда?

— К Москве поближе… Тебя как зовут?

— Леха.

— Тезки значит. И я Алексей. А это Вера… Вот что, Леха, ты фирму «Опель» уважаешь?

— Еще бы! Мечта детства.

— Тогда так, Леха. Тут в пяти километрах в роще стоит мой «Опель». Я пишу тебе доверенность и отдаю навсегда.

— За бесплатно?

— Нет, за твою «девятку». Уж больно она мне понравилась. Зверь, а не машина.

— Да, рычит она грозно… А «Опель» на ходу?

— Что ты, Леха! Почти новенький. Двухлетка со всеми наворотами… Ищут нас, Леша. Могут сторожить на шоссе. Если за «Опелем» поедут, поводи их часик и покажись. Сразу отстанут. Им мы нужны, а не машина… Договорились?

— Да я за «Опель» этих козлов три часа водить буду!

Обмен оформили за десять минут и сразу поехали. Впереди гордо плыла красная иномарка, а в ста метрах серой мышкой плелась «девятка».

Пыльная проселочная дорога не могла длиться вечно. Но там, где начинался асфальт, притаилась в кустах осторожная «Хонда». Она сидела в засаде, поджидая свою жертву.

На холме Сытин притормозил. Там впереди начиналась погоня… Леха, очевидно, сразу заметил «козлов» и рванул «Опель» во весь опор. «Хонда» догоняла, но не очень. Они улетели налево, в сторону Москвы. И тогда рычащая «девятка» съехала с пригорка. Вперед и направо, туда, где Коломна, где домик у Оки.

Суетливая Наталья, дети, подарки, радостный смех — все это они ожидали. Но не думали, что после утери «Вальтера» Петя Колпаков, по кличке Малыш, вернется и будет вести себя как ни в чем не бывало. Сытин три раза назвал свою фамилию, сообщил, что у него была жена Ольга. Была и пропала… Малыш реагировал, но нормально. Без испуга, без дрожи в руках, без чертиков в глазах. Или он артист гениальный, или ничего об убийстве Ольги не знает… Но Сытин решил устроить прямой допрос. И с пристрастием.

Наталья первым делом затопила баню и предложила мыться парами, по семейному признаку. Сытин почти согласился — парами, но по половому признаку. Мужики первые…

Мокрый и чистый Алексей выскочил в каком-то халате и придавил банную дверь бревном.

В срубе было лишь одно окошко величиной с обувную коробку. Через минуту задергалась дверь, и вскоре в оконце появилась голова Малыша. Не вся, но глаза, нос, губы.

Голова резонно спросила:

— В чем дело?

— Вы задержаны, гражданин Колпаков. Не дергаться и четко отвечать на вопросы.

— Ты что, Алексей, сдурел?

— Не грубить следствию! Где вы получили «Вальтер»?

— На своей бывшей фирме, у Чуркина.

— Из этого пистолета, Колпаков, убита моя жена. Вы знали об этом?

— Во, блин!

— Это не ответ.

— Понятно, что не знал. И алиби у меня железное. В тот вечер я и Аркадий сидели в ресторане. Третьим был следователь, который ведет дело по этому убийству. Вот такая загогулина… Открывай дверь, Леша. Вместе будем разбираться. Мне легче узнать, кто мог из этого «Вальтера» стрелять.

Обедать решили не в избе и не под навесом в саду, а на берегу Оки. На радость детям решили объединить тридцать три удовольствия: костер, рыбалку, шашлыки и запуск воздушного змея.

До реки было менее километра, но вещей приготовили столько, что Сытин решил отвезти всех на чихающей «девятке»…

Деловых разговоров не вели до самого вечера. И какие здесь дела? Все дела в Москве… Так думали все, кроме Сытина. Он решил, что и Европа может пригодиться:

— Ребята, а мы с Верочкой послезавтра летим в Париж.

Новость была убойная, но никто не попадал на землю. Все и так лежали на одеялах вокруг костра, умиротворенные тихим закатом, обильным шашлыком и тремя бутылками «Мерло».

Кроме того, за последние недели все так привыкли к неожиданностям, что фраза Алексея не вызвала удивления. В Париж так в Париж.

Только сама Вера попыталась что-то выяснить:

— Какой Париж? Ты забыл, Сытин, что у меня нет загранпаспорта?

— А обычный у тебя есть? Ты уже две недели живешь под псевдонимом Ольга Сытина. И по ее документам. А на нее загранпаспорт есть. С открытой Шенгенской визой.

— А билеты?

— У меня, Верочка, зам очень исполнительный. Я его о билетах три дня назад попросил.

Неутомимые дети бегали, пытаясь запустить змея. Они совсем не выглядели сиротами, но все, глядя на них, думали именно об этом. И Верочка тоже об этом думала.