Искатель, 2007 № 07 - Журнал «Искатель»

— Ерунда! Я ничего не вижу.

— Потому что она манит не тебя, а меня.

Геннадий соскочил на пол, взял мобильник и ушел в кухню, чтобы Ия не слышала. Он не знал, кого вызывать: скорую, неотложку, психиатрическую помощь?.. Но твердо знал, что Ию надо спасать.

42

Рябинин считал, что громадные объемы различных дел, бешеная спешка, упущенные сроки и всяческая суета происходят от неумения размышлять. И гражданами, и Государственной думой, например, принимается непродуманный закон о запрете распивать пиво на улицах города. Кто будет следить, кто будет выполнять?.. А были речи, статьи, дискуссии, теледебаты. Потом будет то же самое при отмене закона. И все при деле и при зарплатах.

На эту тему Рябинин частенько спорил с майором Леденцовым, который признавал только динамику: пройденные километры, количество сделанных обысков, высиженных засад… Не мог Леденцов сиденье за письменным столом числить борьбой с преступностью.

Рябинин никому не говорил, что ему хотелось походить на литературного сыщика Ниро Вульфа. Впрочем, Вульф не искал, а постоянно находился в собственном кабинете, размышляя. И отыскивал преступников скорее бегающих сыскарей. Рябинин иногда представлял себя в иной жизни…

Он сидит в кабинете собственного розыскного агентства. Капитан Палладьев стоит напротив. Он — верный помощник. Входит секретарь, разумеется, с чашечкой кофе…

Телефонный звонок насмешливо вернул следователя к текущему моменту…

— А я Полина Карповна, — сообщила ему телефонная трубка женским, но загустевшим голосом.

— Здравствуйте, — поприветствовал Рябинин травницу, приготовившись к длительному бестолковому разговору.

— Следователь, как идут дела?

Чтобы отвязаться, Рябинин выдал ей главное:

— Полина Карповна, не беспокойтесь. Водяной изловлен, и дело закрывается.

Травница рассмеялась неуважительным смехом:

— Как бы не так.

— В каком смысле?

— Плавает, нечистый. Его и бабы видели. Голова круглая, блестит, как у тюленя.

Рябинин спохватился. Если начнет расспрашивать, то завязнет в разговоре на полчаса. Поэтому тоном бегущего человека предположил:

— Значит, в озере было два водяных.

— Двум не прокормиться, — усомнилась травница.

— Значит, поймаем на колбасу…

— Попробуйте на бутылку водки.

— Полина Карповна, мы забросим невод.

— Следователь, не освятить ли озеро?

— Дельная мысль. Спасибо за информацию.

Досужие байки. Теперь любое плывущее бревно станут принимать за крокодила, то есть за водяного. Но Рябинин задумался. Полина Карповна в пустобрехне не замечена. Что же делать? Допрашивать этих женщин-очевидиц, пригласить водолазов, начать траловые работы?.. Рябинин вздохнул: он же только что мысленно упрекал человечество в бессмысленной суетности. Вот подвернулась возможность, не выходя их кабинета… Надо мысленно провернуть накопленные факты, скрепить их логикой и прикоснуться интуицией…

Телефонный звонок оказался к месту: проще говорить, чем думать.

— Сергей Георгиевич, Игната допросили? — поинтересовался капитан, захотевший получить новую информацию.

— Не успел.

— А я посетил Варвару Артуровну. Она ведь теперь с нами сотрудничает. Артамошкин-то собрал вещички, чтобы смыться.

— Игорь, хочешь сказать, с обрыва ты его ковырнул вовремя?

— Именно, — самодовольно подтвердил капитан.

Пресекая это самодовольство, Рябинин сообщил, пробуя выразить интонацию травницы:

— Игорь, а ведь плавает.

— Кто?

— Водяной. Его видели. Голова круглая и блестит, как у тюленя.

Палладьев молчал, видимо, давил откровенную усмешку. Придавив, спросил вежливо:

— Сергей Георгиевич, тогда кого же мы поймали?

— Антона, бойфренда Варвары.

Теперь капитан наверняка готовил вопрос поехидней: Рябинин чувствовал его ядовитое набухание.

— Сергей Георгиевич, что же этот водяной делает в озере? Живет?

— Нет, ищет.

— Что ищет?

— Игорь, а мы что ищем?

— Преступника, но уже нашли.

Рябинин усмехнулся погромче. Работа у них общая, но был оттенок: уголовный розыск искал преступника, следователь — улики. Палладьев стеснялся сказать, что опера уже не ищут: преступник сидит в камере изолятора временного содержания.

Боясь прослыть дураком, капитан решился на вопрос:

— Сергей Георгиевич, а что же мы ищем?

— Унитазы.

Капитан удержался от вопроса, наверняка тоже неумного: если преступник задержан, то на кой ляд унитазы? Задал другой, поумней:

— Дони… в озере?

— В лаборатории нет. Где же им быть? Придется озеро протралить.

Капитан знал грех оперов. Если подозреваемый задержан, то работать охота пропадала. И Палладьеву захотелось сказать про себя в трубку, что он не капитан, а дурак в натуре: унитазы везли из-за рубежа, и получается, за ними охотились преступники. Получается, унитазы что-то значили.

— Капитан, в доме Варвары следы жизни мужчины не заметил? Того же Игната…

— Заметил, под кроватью стоит гиря.

— Какая?

— Пудовик.

— Вот? Ее мне в цепи и не хватает.

Некоторые мысли следователя капитан не совсем понимал, а некоторые совсем не понимал. Что-нибудь из политики или философии. Тогда капитан переспрашивал. Но не о гире и не об унитазах.

— В какой цепи? — угрюмо спросил Палладьев.

— Игорь, на гирьку бы глянуть…

— С какой целью, Сергей Георгиевич?

— Читал «Золотого теленка»?

— Понятно, будем гирю пилить.

43

Время следователя зажато Уголовно-процессуальным кодексом не слабее железнодорожного расписания. Точно определены сроки содержания под стражей и сроки расследования преступлений. Не уложился — выпускай или проси отсрочку у начальства.

Рябинин приехал в изолятор временного содержания к Артамошкину. Надо допросить, взять санкцию на арест и отправить его из этого изолятора в следственный.

Тюрьма не красит. Рябинин Игната узнал не сразу, тот вроде бы стал меньше ростом и как бы съежился. Видимо, взамен мокрой одежды на нем была чужая, кургузая.

— Рябинин, вас уволят за издевательство над задержанным. Мой адвокат подаст жалобу, — сообщил Артамошкин довольно-таки бодрым голосом.

— Игнат, я тоже против подобных методов. Это был импульсный рывок капитана.

— Значит, его надо гнать, как оборотня в погонах.

— Мне вывернуться просто. Объясню, что проводил следственный эксперимент. Вынесу постановление, понятые были…

— Насчет чего же экспериментировали?

— Смотрели, умеешь ли плавать.

— Зачем сшибать с ног и бросать в воду?

— Игнат, а добровольно ты бы в озеро полез?

Допрос забуксовал с первых же минут, потому что сместился центр его тяжести. Как правило, следователь обвиняет и требует. Здесь же выходило, будто они поменялись местами: Артамошкин выглядел потерпевшим. И Рябинин его осадил:

— Игнат, если бы капитан тебя утопил, то любые присяжные его бы оправдали.

— Это почему же?

— Потому что ты убийца?

— Ваши фантазии, — парировал Игнат тихо и без всяких эмоций.

Рябинин знал, что в допросе наступил перелом и дальше пойдет конкретный разговор. Нет, задержанный не выложит все начистоту, но хотя бы постарается быть логичным. А это потребует от него доли правды. Пока Рябинину хватит и доли.

— Артамошкин, меня удивляет, что тебя обвиняют в убийстве иностранца, в убийстве участкового и в покушении на убийство капитана. В трех убийствах!

— Во всех, которые вешали на водяного? — похоже искренне удивился Игнат.

— Именно! А ты помалкиваешь, как матерый уркаган.

— Что