Искатель, 2007 № 07 - Журнал «Искатель»

Подземно-подводный лаз.

Его нашли сразу. Люк в бетонном полу, закрытый, вернее, накрытый круглой чугунной плитой. Рябинин усмехнулся и кивком указал Игнату: мол, действуй на правах хозяина. Артамошкин вцепился в приваренную сверху скобу. Чугунная плита дрогнула, привстала и откатилась нехотя. Во влажном воздухе подземно хлопнула вода. Она плескалась внизу жидкой чернотой.

— Ну, кто из вас нырял за унитазами? — спросил Рябинин, разумеется, не надеясь на ответ.

— Я плавать не умею, — угрюмо огрызнулся Игнат.

— Неужели женщине под силу такие тяжести? — вежливо удивилась Варвара Артуровна.

Эксперт-криминалист принялся за работу. Он разделся и битый час мерил глубину и ширину лаза, метраж до поверхности воды, размеры чугунной крышки, опустился на дно и вынырнул в озере. В заключение сделал множество фотографий.

Из подвала бригада переместилась на первый и второй этажи. Рябинин знал, что ничего уличающего он не найдет. Но обыск есть обыск. Надо было дождаться возвращения завлаба и делать обыск в его присутствии, но он улетел не то в Амстердам, не то в Роттердам. И следовало пригласить специалиста-химика. Поэтому Рябинин бродил по лаборатории с видом человека, который заблудился. Газовые горелки, перегонный куб, центрифуга, муфель…

— Чье это место? — спросил Рябинин, наткнувшись на аккуратный столик с компьютером и вазой с цветами.

— Марата Семеновича, — отозвалась Варвара Артуровна.

— Когда он возвращается?

— Послезавтра.

Следов унитазов Рябинин не нашел. То ли они хорошо спрятаны, то ли их не было в лаборатории.

Под столом завлаба что-то светлело. Рябинин извлек чемодан. Увидев, как следователь его разглядывает, Артамошкин объяснил:

— Завлаб с ним ездит за границу.

— И часто?

— Раз в месяц.

— Почему не взял чемодан?

— Значит, сумку через плечо.

Чемодан небольшой, с пару кейсов, легкий, светлого цвета, с тускло-алюминиевым блеском, с мягкими закругленными углами, с замочком, похожим на пуговицу. Дамский чемоданчик.

У понятых чемоданчик вызвал любопытство сильнее, чем лаз в озеро. Рябинин нажал на эту пуговицу. Чемодан открылся. Он был пуст и как-то по-магазинному свеж, будто только что куплен. Рябинин подозвал эксперта:

— Обмерь его и сфотографируй. Я впишу чемодан в протокол обыска.

— Изымаете? — удивился Палладьев.

— Симпатичный, — объяснил следователь изъятие чемодана.

Капитан не понял следователя. Неужели тот надеется найти на чемодане какие-нибудь отпечатки? Кого? Все подозреваемые налицо, кроме завлаба да лаборантки Ии. А подозреваемые в чем?

Следователь дал всем подписать протокол обыска. Ничего не найдено и не изъято, кроме чемодана. Оперативно-следственная группа вышла из здания на берег озера. Было такое впечатление, что хозяева — Варвара Артуровна, понятые, Артамошкин — провожали гостей, то есть следователя и оперативников.

Все встали на обрывистом берегу. После сыровато-тяжелого воздуха лаборатории дышалось как в лесу. Кусты закрывали ближний обзор, но за ними озеро играло. Чем? Да всем: мальчишки плавали на автомобильных камерах, рыбак удил с лодки, у того берега купались… И Рябинин подумал, что наверняка у этого берега хлещут холодные родники, поэтому здесь никто и не купается. Или это из-за покойника, когда-то выловленного капитаном?

Рябинин не понял… Что-то метнулось… Вернее, кто-то прыгнул… Только увидев результат этого прыжка, он понял: капитан сделал Артамошкину подсечку и ударом кулака в грудь сбросил его в воду.

Все стояли, онемев. Артамошкин был в одежде, в пиджаке, в ботинках, поэтому плыл вдоль берега неуклюже. Капитан спустился вниз, помог ему выбраться, достал наручники и улыбнулся приветливо:

— Игнат, а говорил, что не умеешь плавать.

41

Работать толком Геннадий не мог: мешали неопределенные и нервные толчки. Они имели форму вопросов, на которые у него не было ответов, а без ответов они не пропадали. Да и кому отвечать?

Геннадий взялся за медицинскую литературу, осторожно расспрашивал приятелей и смотрел научно-популярные фильмы. И опять-таки все сходилось на сексе. От него зависела семейная жизнь, здоровье жены и ее настроение.

При дневном свете на открытый вопрос Геннадий бы не решился:

— Ия, я тебя удовлетворяю?

— Не поняла.

— В сексуальном смысле…

— Гена, а в других смыслах?

— Теперь я не понял.

— Гена, по-моему, удовольствие от общения с человеком сильнее, чем удовольствие от секса.

Геннадий был доволен, что она поддержала разговор и отвлеклась от своих подсознательных мыслей. Он силился продолжить разговор, сделав его позанимательнее:

— Ия, науке известны семь видов женского оргазма.

— А женщинам это известно?

— Любящим — да.

— Гена, что ты еще знаешь про оргазм?

— Женщинам надо больше ходить босиком по неровностям.

— Зачем же?

— На стопе есть три эрогенные зоны. Одна су-джок…

Он умолк. Не потому, что в квартире крепко потемнело; не потому, что глупо беседовать с женой о физиологии секса… Геннадий засек, что разговор Ия поддерживает на каком-то автомате. Лишь бы ответить впопад.

Он включил ночник.

— Гена, а почему ты не говоришь со мной о серьезном?

— Например?

— О смерти.

— О глупости — не хочу.

— Гена, разве смерть — глупость.

— Ну зачем о ней думать?

— Умирать страшно.

— Ничуть, — бодро заверил он.

— Гена, ты вдумайся: был человек, и нет его. Нигде?

— В земле, в воде, — буркнул он.

— А если сожгли? Где он? Ничего не осталось. Где же все-таки человек? Он же был.

— Какая ерунда лезет тебе в голову…

— Гена, если я умру, меня не жги. Я хочу остаться на земле…

Спать они легли в необычной тишине. Без шуток, без разговоров… Пришедшая мысль показалась ему запоздалой: чего он ждет? Надо бежать, обращаться к врачу, бить тревогу… Очевидно, что Ию поразил какой-то недуг. Не упускает ли он время?

Геннадий прислушался: она дышала ровно и ритмично. Он тоже успокоился и даже задремал. Или заснул? Глаза открыл от нарушения какого-то ритма. Дыхание жены показалось тяжелым и чужим…

Геннадий глянул на ее лицо — она смотрела на окно немигающим взглядом.

— Что? — спросил он грубоватым тоном.

— Портьера шевелится…

— Сейчас закрою форточку.

— Ген, не ходи.

— Почему?

— Там стоит женщина в белом.

— Сейчас она получит по морде, — заверил Геннадий, пробуя перевести эту ночь в шутку.

Он слез с кровати, надел тапки и включил ночник. Прошелся по квартире, захлопнул форточку, подергал портьеру и вернулся на кровать.

— Ия, спи, ночник пусть горит.

Геннадий знал, что она не уснет. Надо ей дать что-нибудь выпить. Успокоительного, но не испугает ли этим ее он еще сильнее? Рюмку коньяка, но она спиртное не употребляет. Геннадий подумал, что тоже не употребляет, но сейчас бы выпил.

Ия вздохнула так, что он ощутил заползающий в грудь холодок:

— Ген, она в белом…

— Кто? — повысил голос.

— И манит меня…

— Да кто манит?

— Гена, кто может ночью в белом