Грибная неделя - Анна Викторовна Дашевская

– А чего ж тогда ты от меня хочешь?

– Да услышал я краем уха ваш разговор с Мишей и заинтересовался…

Мишель, подкидывающий дрова в камин, молча покачал головой. Прочие коллеги, словно зрители боксёрского матча, подтянулись потихоньку к рингу.

– Чем же? – спросила Галина Петровна.

– Вашим мнением, конечно. Насчёт Джамили я согласен, она бы сама руки пачкать не стала. Она бы папе пожаловалась, и от Андрея осталась бы только сухая шкурка, да и мы бы все под асфальтовый каток попали.

– И я о том!

– Ага, а кто мог?

Тёмный взгляд немолодой полной женщины, сидящей напротив меня на диване, был нечитаем, словно у статуй периода архаики, и такая же загадочная улыбка чуть трогала губы.

– Да кто угодно, – ответила она лениво. – Ты мог, запросто.

– Наверное, – согласился я. – А вы?

– И я бы сумела, если бы был помощник. Ну так у меня Катя есть, мы с ней вдвоём всё можем. А так, кого не перебери – возможность была у всех, вопрос другой. Cui Bono?

– Is fecit cui prodest! – латынью же откликнулся я. – И? 12

– И всё. Мы с тобой, Лёшенька, не знаем всех фактов, и следовательно, не имеем возможности делать выводы. Можем только рассуждать с нашей позиции, что Джамиля не убивала, потому что ей не было необходимости делать это самой. Но в то же время… – Галина Петровна замолчала, поднеся к губам чашку с давно остывшим, подёрнувшимся плёнкой чаем.

– Но в то же время у неё могли возникнуть обстоятельства, которые не допускали вмешательства великого и ужасного господина Байрамова, – договорил Миша.

Я посмотрел на него и подумал, что точно также ничего не знаю о Михаиле Лозовом, как и о любом другом члене коллектива. Ну, вот Олег слегка раскрылся, чуть-чуть понятнее стала Катерина, а так – каждый день проводим вместе треть суток, и практически незнакомы.

– Ты прав, – я хлопнул ладонями по коленям и встал. – Предлагаю на этой ноте завершить дискуссию и разойтись до ужина по своим норам.

– А сколько у нас до ужина? Надо бы пойти и узнать у нашей кухарки, – произнесла задумчиво Екатерина Григорьевна.

Легко поднявшись из глубины мягкого дивана, она отправилась выполнять сказанное.

«Надо же, как она двигается! – подумал я. – Как кошка. Или балерина. Или диверсантка, ниндзя какая-нибудь… Интересно, а сколько это Катерине лет? Она ведь намного младше главбуха, но одевается почти также, в бесформенные длинные юбки и старомодные кофты на пуговицах. Зачем? Н-да, как говорила Алиса, всё страньше и страньше, я скоро сам себя подозревать начну. А нет, не начну: на момент убийства Рината у меня твёрдое алиби. Если только эти два убийства связаны… Cui bono, cui bono? Мне известна одна возможная причина для убийства Андрея, но ведь их может быть ещё десяток! Да, нам всем тут страшно не хватает Эркюля Пуаро…»

С этими «мудрыми» мыслями я поднялся по лестнице, и уже возле комнаты меня догнал голос Екатерины Григорьевны:

– Ужин через сорок минут! И просили не опаздывать!

Дверь моей комнаты почему-то была приоткрыта, хотя я отчётливо помнил, что запирал её на ключ. Книжный или киношный герой сжал бы в кармане что-нибудь тяжёлое, например, случайно попавший туда камень, и отворил дверь осторожно, так, чтобы она не скрипнула.

Большая удача, что я не киноперсонаж. Красть у меня нечего, в карманах, кроме носового платка, ничего не оказалось, так что к себе я вошёл спокойно. Посреди комнаты верхом на стуле сидел Олег, положив на спинку стула кулаки, а на них – подбородок.

– Катерина не возвращалась ещё? – спросил он.

– Неа… – я улёгся на кровать и закинул руки за голову.

– Даже не спросишь, что я нашёл в комнате Костика?

– Я так понимаю, ничего, что позволило бы его заподозрить?

– Именно так. Но это ещё не всё, что я узнал…

– То, что ты узнал, называется «ничего», – хмыкнул я, изучая расположение сучков на досках потолка. – Зря мы всё это затеяли. Только перепачкаемся в чужих секретах да отношения с коллегами испортим. Никакой пользы, кроме вреда.

Не обратив внимания на мои философские рассуждения, Олег вытащил из заднего кармана джинсов телефон и нашёл номер.

– Кать? Поднимайся в комнату Лёхи, он приглашает, – сунув аппарат наместо, он сообщил мне свежую новость. – Сейчас придёт.

Мне было лень даже пожимать плечами.

Ждать долго не пришлось, почти сразу мы услышали в коридоре лёгкие шаги, потом короткий стук в дверь… Катерина появилась на пороге, и я подумал по-прежнему лениво, что вот сейчас бы её такую написать: разрумянившуюся, оживлённую, с блестящими глазами. Потом спохватился, вскочил с кровати и выдернул стул из-под Олега. Ну, попытался выдернуть, тот и сам уже вставал, чтобы уступить даме единственное сидячее место, не на кровать же её сажать!

– Вы тут уже всё успели обсудить? – спросила Катя.

– Нет, ничего не успели, – отозвался Олег с подоконника, где расположился с удобством. – Я лишь сказал, что в комнате Кости ничего подозрительного не нашёл.

– Это не он, совершенно точно, – Катерина даже кивнула для убедительности. – Уверена.

– Твоя уверенность – не доказательство, – ответил я тут же, больше из вредности.

На самом деле я знал, что Катя права: пусть на Косте Гордееве сходилось несколько стрелочек, к смерти Андрея он отношения не имел.

– Ладно, ляпнул глупость, – я мотнул головой. – Не он – и слава богу. С Галиной Петровной я говорил, только это без толку.

– Как это?

– Да так. По её словам, надо искать не возможности, которые были практически у всех, а мотивы. И она права…

– Один мотив у нас есть, – оживился Олег. – И я кое-что разузнал!

– В отличие от нас, бесполезных, – подняла левую бровь Катя. – Ну-ну, рассказывай.

– Во-первых, как я уже сказал, у Костика в комнате ничего подозрительного не обнаружилось…

– А что ты хотел там найти? – фыркнула Катерина. – Блокнот с подробным планом убийства Андрея? Билет в Амстердам? Окровавленную спицу?

– Почему спицу? – удивился я.

– Потому что заточка – глупость! Нормальному человеку, не имеющему отношения к местам не столь отдалённым, взять её просто негде, а сделать надо уметь. А вот вязальные спицы есть почти в каждом доме, и никто не удивится, если в багаже у Галины Петровны, Оли или Тамары… Или в моём, да! Вдруг окажется вязание. Это же естественно, мужчины пьют пиво и обсуждают футбол, женщины вяжут и сплетничают. Древние гендерные стереотипы, которые никак не выбросят на помойку.

Катя снова разгорячилась и порозовела.

– Тише, тише! – Олег примирительно поднял ладони. – Спица