Подстава от бабули - Кристен Перрин

– Так ключи у тебя есть? – с надеждой спрашиваю я. – И ты не против, если я там осмотрюсь?

– Доступ в дом у меня есть, и, конечно, я против. На словах. Вы с Дженни все еще подозреваетесь в убийстве. Если кто-то узнает, что я пустил тебя в дом Пеони Лейн, чтобы ты там рыскала в ее вещах и искала улики, у меня будут очень большие проблемы.

– Ты сказал, ты против на словах, – подмечаю я и бегло ему улыбаюсь, затем снова смотрю на дорогу. – Маркс только что выгнал тебя с места преступления. Остается идти по дорожке уже проторенной – например, снова осмотреть дом Пеони. А что еще тебе остается? Только вернуться и перепроверить, не упустили ли вы чего.

Крейн почти издает приглушенный смешок, но быстро его сдерживает.

– Ну и может так случиться, что эту «ответственную перепроверку» сподручнее всего будет провести именно в тот момент, когда я тоже оказалась рядом? – продолжаю я.

Мы проезжаем знак «Добро пожаловать в Кроунэлл», я замедляюсь, чтобы успевать рассматривать названия улиц. Мейфлай-лейн находится справа от главной дороги, я делаю крутой поворот, чтобы ее не проехать. Присматриваюсь к номерам домов. И вот она – вполне обычная терраса и добродушный номер «95» на передней стене дома, написанный желтой краской по темно-синей керамической плитке. Рядом какая-то розовая клякса, я подозреваю – авторская интерпретация пиона.

Я паркуюсь на подъездной дорожке, глушу мотор и спокойно смотрю на Крейна.

– Учитывая, как хорошо мы сработались в прошлом… – Меня перебивает его смех – короткий, но полный сарказма.

Крейн поворачивается и кладет руку на спинку моего кресла.

– «Хорошо мы сработались» – это когда ты бездумно подвергала себя опасности, вместо того чтобы делиться со мной планами, а я потом вытаскивал тебя?

– Да ладно тебе! Ты бы на моем месте поступил точно так же. Какой у меня был выбор: либо молчать, либо потерять все свое наследство. Короче! Я хотела сказать, ты и так знаешь, что мы с Дженни не убивали Пеони Лейн и Саманту. Мы вообще ни при чем. Но Пеони Лейн в последние дни ее жизни очень интересовал мой дом. Со мной она разговаривать не хотела, значит, там было что-то еще.

– Архив Фрэнсис, – заканчивает мою мысль Крейн. – Туда я и хотел попасть в Грейвсдаун-холле. Там остались важные документы про Пеони Лейн.

– Cкорее всего, их там уже нет. Я проверила кучу людей по списку, но кто-то добрался до архива до меня и все подчистил. И что-то мне подсказывает, это была либо Пеони Лейн, либо ее убийца.

– Энни, в доме Пеони Лейн не осталось ничего важного, – предупреждает Крейн.

Я вздыхаю, размышляя, как пробиться сквозь стену, возведенную вокруг детектива Крейна. Разворачиваюсь к нему всем телом, теперь мои плечи параллельны его собственным. Старое кожаное сидение «БМВ» скрипит от моего движения, я отстегиваю ремень, чтобы легче было двигаться. Крейн не убирает руку со спинки моего кресла, его внимание все на мне, будто я загадка на поиск слов, а он цепляется за нужные буквы. Я для него очередная загадка. Мне как-то мерзко от этой мысли. Я тут же думаю о дневниковых записях Фрэнсис – как они с Фордом вечно пытались обыграть друг друга в выдуманной ими самими игре, но не хотели, чтобы та заканчивалась.

– Роуэн, – медленно говорю я. Его имя странно ощущается на языке. Я впервые назвала его по имени, хотя мы давно перешли на «ты». Его глаза чуть расширяются от неожиданности. – Мы с тобой оба понимаем, что я найду способ проникнуть в этот дом, неважно – с твоей помощью или без. И либо я буду под твоим надежным присмотром – и поделюсь тем, что ищу и найду, раз уж мы больше не соревнуемся. Либо я вернусь сама, тайно проникну в дом и ничего тебе не расскажу.

Крейн смотрит на входную дверь.

– Домофона с видео нет, – продолжаю я. – В окнах соседей не горит свет. Никто не узнает, что ты меня впустил. – Молчание затягивается. – А учитывая ситуацию с Марксом, думаю, тебе важно вернуть себе власть над ситуацией. Пусть даже в мелочах. В твоих руках они станут важными мелочами.

Он делает долгий выдох и на мгновение закрывает глаза. Когда он снова распахивает веки, на его лице читается смирение.

– Ладно. – Крейн открывает пассажирскую дверь. – Но пока мы осматриваемся, ты расскажешь мне все, чем еще не делилась. Теории, находки в архивах – хочу знать все, что есть в твоей голове.

– Согласна. – Я широко ему улыбаюсь.

– Что? – спрашивает он. – Откуда такая довольная улыбка?

– Я просто рада, что ты чуть-чуть отступаешь от правил. Давно пора, это все ради правды. А ради нее можно и правила нарушать.

– Нет, просто ты уже не раз доказывала, что за тобой нужен присмотр. У тебя накопилась целая подноготная опрометчивых решений.

– Не опрометчивых, а смелых.

– Как скажешь. Но лучше уж ты зайдешь со мной и сама увидишь, что дома у Пеони Лейн только залежи кристаллов, благовоний и ненужной ерунды. Утолишь любопытство и забудешь про это место.

Он достает из кармана какую-то специальную связку ключей, прямо как у слесаря, и вставляет тонкую металлическую пластину в йельский автоматический замок на двери. Тот щелкает, и дверь открывается.

Я включаю свет и будто попадаю в калейдоскоп – куда ни глянь, ничего не сочетается.

Мы в маленькой комнате, заставленной высокими стопками интересных коробочек, книжек, чемоданов и свертков ткани, за которыми едва видны винного цвета стены. Почти каждая горизонтальная поверхность заставлена горшками с комнатными растениями, они вьются и волочатся, и, что самое грустное в этом крошечном помещении, некоторые уже чуть пожухли, потемнели без воды. Пеони Лейн умерла на веранде, окруженная цветами и деревьями, а ее собственные растения страдают без руки хозяйки.

Я начинаю рассказывать Крейну свои теории, чтобы отвлечься и расслабить напряженные шею и плечи. Говорю, что наша главная задача – выяснить, как кто-то проникает в Грейвсдаун-холл.

– Ты на сто процентов уверена, что авария связана со смертью Пеони Лейн? – спрашивает Крейн.

– А ты нет? Она сказала мне изучить этот случай прямо перед своей смертью, а затем вдруг та самая машина появляется у дома Арчи Фойла, еще и с очередным телом внутри.

Я подхожу к ближайшей полке и провожу пальцем по корешкам книг. Коллекция Пеони очень похожа на собрание Фрэнсис в ее комнате, отведенной под расследования, – нет только самых мрачных историй. Здесь есть