Подстава от бабули - Кристен Перрин

– Давай начнем с еды, ладно? – Он протянул руку ко мне и дернул мочку моего уха вниз – такой родной и такой новый жест.

Наши отношения с Арчи в целом такие. Касл-Нолл был частью меня и частью него, но он умудрился найти в нем свободу, которой я так жаждала. С ним у меня могло быть и то и другое. Я хотела чувствовать себя дома в сердце руин замка, среди пабов, холмов и знакомых лиц. Но еще хотела знать, что я могу в любой момент рвануть куда угодно, прожить жизнь ярче в городе побольше, пускай и всего на один день. Или неделю. Или на всю жизнь.

Я хотела этого. Хотела Арчи.

Глава 25

– Не знаю даже, что и сказать. Это… неожиданно, – говорит Дженни. Она отдает свидетельство о браке Крейну. Он забирает его аккуратно, будто это раненый птенец.

Над Грейвсдаун-холлом сгущается вечер: я, Дженни и детектив Крейн сидим на полу в библиотеке. Трещит камин. Если в доме есть такой камин, то вечера, когда его не зажигают, кажутся недосказанными.

Крейн на пару часов возвращался в участок после того, как мы приехали из дома Пеони Лейн. Затем он снова примчался в поместье, мы вместе просмотрели отданную Саксоном папку Оливии, но нашли в ней раздражающе мало полезной информации. Дженни приготовила нам всем ужин.

Реплика Дженни повисла в воздухе, мы сидим, смотря на огонь, пустые тарелки отставлены в сторону среди разбросанных по ковру бумаг. Почему-то в библиотеке хочется сидеть именно на полу, а не на креслах и диване. Мне нравится быть окруженной заметками и уликами, а еще протестовать против формальной обстановки комнаты, требующей подобающего поведения.

Конверты с именами – в которых, я подозреваю, записаны нерассказанные гадания Пеони Лейн – до сих пор лежат в кармане пальто. Я повесила его у входной двери. Не хочу, чтобы Крейн знал, что я их забрала, – если он и заметил эту «кражу», то ничего не сказал, а я напоминать не собираюсь. Вместо этого рассказываю ему про пропавшие дневники. Передаю разговор с Арчи, который состоялся в день смерти Пеони, незадолго до того, как мы с Дженни нашли ее тело.

– Мне нужен тот желтый дневник, – подытоживаю я. – Конечно, лучше бы раздобыть все, но его – особенно. Мне кажется, Арчи за него так держится, потому что там есть нечто, связывающее его с тайнами Грейвсдаунов. Если они с Фрэнсис были настолько близки, что решили пожениться, пусть и ненадолго, то, готова поспорить, Арчи сильно больше известно про секреты архива Фрэнсис, чем он признаётся.

– Энни, – мягко замечает Дженни, – с учетом их истории, мне кажется, Арчи так держится за дневники просто потому, что чего-то в них стыдится. Может, Фрэнсис писала… не знаю, что-то интимное, что никто не должен читать.

Я в задумчивости прикусываю губу.

– Или, может, они просто для него имеют сентиментальную ценность, и ничего там не поможет найти убийцу Пеони Лейн и Саманты. Может, нужный ключик только в папках.

Крейн так долго молчал, что его слова опускаются тяжело, словно молоток. Он категорично заявляет:

– Согласен. Фрэнсис все же была коллекционером секретов, а не охотницей на убийц.

Мы позволяем его фразе повисеть в воздухе, потому что он прав и не стоит об этом забывать.

– Бедный Арчи, – вздыхает Дженни. – Теперь столько всего встало на свои места. Например, тот факт, что Форд так и не пустил его обратно на ферму, пока был жив. Форд, видимо, не доверял Арчи. Его пустили на земли поместья, только когда он перестал быть угрозой их браку.

– А потом Арчи каждое утро носил ей цветы, – вспомнила я. – Вплоть до дня ее смерти. – Глаза вдруг туманит поволока слез, я пытаюсь ее сморгнуть. Вижу, что Крейн за мной внимательно наблюдает. – Ладно, – шмыгаю я и пытаюсь мыслить рационально. Мне редко удается совладать со своими чувствами, этим я пошла в маму, наверное. – Я все равно уверена, что в их быстротечном романе зарыт ключ к тайне Пеони Лейн. Неважно, найдем ли мы что-то в дневниках Фрэнсис или нет. Потому что мы обнаружили их свидетельство о браке у нее дома – и это не может быть простым совпадением.

– Остались ли еще какие-то следы их отношений? – спрашивает Крейн. – Может, где-то в доме?

– Я ничего такого не видела. Но… когда вы забирали из архива папку Пеони Лейн, я заметила, что к ней прикреплен какой-то зип-пакетик. Что в нем было?

Крейн достает телефон и начинает просматривать фотографии.

– А-а, это оказалось кольцо Оливии Грейвсдаун.

– Стоп. В папке Пеони? Почему оно было у Фрэнсис? – удивляется Дженни.

Я тянусь за телефоном Крейна, он бережно укладывает его в мою ладонь. Приближаю фотографию, изучаю то, что могу разглядеть.

– А есть еще снимки кольца? – спрашиваю я.

– Все есть в уликах, – отвечает Крейн. – Это я успел сфотографировать, чтобы оно было под рукой, не под запись. Это выполненное на заказ золотое помолвочное кольцо, украшенное рубином между двумя брильянтами.

– Рубин, – в задумчивости повторяю я. – Тот кинжал тоже был украшен рубинами, но на рукоятке не хватало двух камней. Как думаешь, может, кольцо сделали из них?

– Возможно, – отвечает Крейн, – но рубин в кольце сильно меньше. К тому же – зачем? У Грейвсдаунов было столько денег, что они могли бы себе позволить даже королевские брильянты. Для чего повторно использовать камень из ножа?

У меня брякает телефон, я открываю уведомление от камеры.

– Очередной барсук, – говорю я, проигрывая запись секундной давности.

– Кстати, – воспоминает Крейн и тянется за моим телефоном. – Я снова проверил записи с твоей камеры над входной дверью, ну, те, что со дня убийства Пеони Лейн. Ты была права насчет второй створки двери.

– А? – переспрашивает Дженни.

– Мы с Крейном обсудили, как кто-то проникал в дом, не попадая на камеры, – рассказываю я. – Самый простой ответ – этот человек как-то заходил через вторую створку двери, вот здесь. – Я прокручиваю ленту записей до нужного дня, открываю запись, на которой Бет оставляет доставку продуктов. – Камера повернута так, что видна только одна створка двери.

Я включаю видео, на котором Бет звонит в звонок, ее легко узнать по бежевому плащу и зонтику в горошек. В другой руке у нее корзинка с сыром, хлебом и баночками чатни. Проходит двадцать секунд, она сует руку в карман, достает ключ, отпирает входную дверь. Открывается вид на маленький столик с почтой и вазой с цветами – он прямо за дверью. Я вижу, как Бет