Ночь пяти псов - Чхэ Ёнсин

— Сначала пообещай.

— Хорошо, обещаю, что не буду сердиться.

— Мой отец был альбиносом?

Молчание.

— Он был альбиносом?

— Ты… Ты только мой. Пак Семин, сын Пак Хечжон.

— Верно, я твой сын, и этого достаточно.

— Да.

— Все, что с тобой происходило до моего рождения, не случайно. Мне было суждено родиться особенным. Так я думаю и хочу, чтобы ты это знала.

— Хорошо, но хватит об этом.

— Мам…

— Что?

— Ты спишь?

— Нет.

— Почему ты ни о чем не спрашиваешь?

— О чем я должна спросить?

— Ты не хочешь знать, куда я ходил в субботу?

— В субботу?

— После дня рождения Чуи.

— На дополнительные курсы.

— Ты же понимаешь, что это неправда.

Молчание.

— И понимаешь, что Анбин не брал мою перьевую ручку. Понимаешь, но ни о чем не спрашиваешь. Почему? Почему не хочешь знать, зачем я со- врал?

Молчание.

— Можно я сегодня посплю с тобой?

— Конечно.

— Как думаешь, в раю хорошо?

Молчание.

— Наверное, очень.

Молчание.

— Только… Вечная жизнь в раю … Мне кажется, это ужасно скучно. А тебе?

— Я тоже так думаю.

Молчание.

— Ну что, спим?

— Ага. А можно выключить телевизор?

— Он тебе мешает?

— Ну…

— Я сделаю совсем тихо.

— Не надо. Начну прислушиваться, будет только хуже.

Молчание.

— Мам.

— Что?

— Давай на ночь посильнее включим кондиционер.

— Тогда мы простудимся.

— Мы можем накрыться толстым одеялом и прижаться друг к другу.

Молчание.

— Было бы забавно.

Молчание.

— Мам, ты ведь знаешь про ночь пяти псов?

— Нет.

— Я прочел в твоей книге, а ты не знаешь? Ты даже подчеркнула отрывок!

— Не помню.

— В давние времена коренные австралийцы в холодные ночи спали, обнимая прирученных динго. Когда было прохладно — одного пса, когда похолоднее — двух, трех… Самые холодные ночи они называли «ночами пяти псов». Вспомнила?

— Ночь пяти псов…

— Ага, ночь пяти псов[21].

Глава 8

Спектакль

Напевая под нос, муж выбирал, что надеть. Много лет назад, делая предложение, он пел ту же песню. Тогда он двумя руками держал микрофон и не решался открыть глаза до последней ноты, сейчас же раскованно постукивал в такт ногой, стоя перед шкафом в одних трусах. «Кто ты, сумевшая завладеть моим сердцем и зажечь в нем свечи огонь?»[22]… Госпожа Со закончила подводить брови и в зеркало наблюдала за мужем. Она с таким трудом подавляла желание выругаться, что по телу прошла дрожь. Ей было прекрасно известно, что теперь завладела сердцем и «зажгла в нем свечи огонь» вовсе не она, а Пак Хечжон. Но госпожа Со не переживала по этому поводу. Пылай там не свеча, а целый факел — ей наплевать. Вчера, когда Пак Хечжон принесла ей корзину цветов, которую получила от ее мужа, госпожа Со не испытала ничего похожего на ревность — лишь раздраженно подумала, что на цветы ушло не меньше ста тысяч вон. «Он постоянно их присылает, я не знала, что делать», — Пак Хечжон не поднимала глаз, словно винила во всем себя. Госпожа Со попросила никому не рассказывать, чтобы не поползли слухи, и поспешила с ней распрощаться. Нет, она не подавляла ревность из гордости, ее равнодушие было подлинным. Но стоило подумать, что муж отправил цветы на следующий день после того, как Анбин поранил себя, и от равнодушия не осталось следа. Представляя, как он выбирает цветы, тогда как сын только вчера пытался вскрыть вены, госпожа Со чувствовала отвращение и даже страх. И еще больше жалела Анбина, у которого такой бесстыдный отец. Сколько она ни твердила, что сын не виноват в смерти кролика, сколько ни сваливала ответственность на Семина, Анбин так и не смог избавиться от чувства вины. И в конце концов полоснул ножом по запястью… Она давно перестала видеть в супруге мужчину, ей было достаточно, что он справляется с ролью отца. Однако теперь, похоже, и эта роль становится ему не по силам. Госпожа Со закрыла глаза. Перед внутренним взором возникло окровавленное запястье. Забыв, что уже нанесла макияж, госпожа Со с силой потерла лицо.

— Как считаешь, стоит надеть костюм?

Госпожа Со открыла глаза и опять посмотрела в зеркало. Их взгляды в зеркале встретились, и муж неловко хохотнул.

— Или лучше джинсы? — продолжал он, обращаясь к зеркалу, точно к зрителям.

Она молча взяла ватный диск и вытерла размазанную помаду. Муж стушевался и вышел из спальни, бормоча что-то под нос.

Быстро покончив с макияжем, она надела черные брюки и белую блузку. На брючной застежке отлетел крючок, но времени пришивать не было, и госпожа Со воспользовалась булавкой. Она вышла в гостиную и увидела, что муж вырядился в узкие джинсы и розовую рубашку. В костюме он выглядел бы значительно лучше, но госпожа Со не собиралась об этом сообщать.

— Привет!

Госпожа Со нахмурилась. Первой, кого они встретили, войдя в школьные ворота, была мать девочки Чихо. Госпожа Со едва заметно кивнула и сразу же отвернулась. «Что за панибратство, кем она себя вообразила! А еще похваляется высшим образованием!» Госпожа Со припомнила: когда Чихо пошла в школу, провожавшая ее мать всегда была в деловом костюме, из-за чего остальные родители долгое время принимали ее за учительницу. Госпожа Со никогда не испытывала к этой женщине симпатии, а уж после того, как Чихо порезалась ножом Анбина, невзлюбила еще больше: до нее дошли слухи, что мать Чихо собирается пожаловаться на Анбина в полицию, поскольку тот не имел права приносить в школу нож. Только очень глупая женщина могла бы на такое решиться. «Неужели она думает, что пострадает один Анбин?» — недоумевала госпожа Со. И тем не менее нож был проблемой. Она сдержала тяжелый вздох. Анбин всегда был добрым мальчиком. Когда она учила его давать сдачи, глаза сына наполнялись слезами, и он говорил, что не хочет никому делать больно, даже обидчикам. Ее ребенок не мог расправиться с кроликом. Что, если Пак Семин и вправду колдун? И его жертвой был вовсе не кролик, а сам Анбин? Она понимала, что это абсурд, но думала о магии Семина все чаще. Этот пристальный взгляд красных глаз, проникающий в душу…

В классе уже собрались почти все родители. Большинство детей пришли с наложенным макияжем, остальными занимались мамы. В гриме не было необходимости, ведь для спектакля изготовили маски, но и девочкам, и мальчикам сегодня хотелось выглядеть празднично. Госпожа Со подошла к парте сына. Анбин о чем-то оживленно болтал с товарищем, но как только увидел мать, затих и нахохлился. Она поставила на парту сумку