Ночь пяти псов - Чхэ Ёнсин

— Сойдет. Можно было по-другому расставить слова, но и так ничего. Эй, ты куда? — Семин вытянул руку в сторону Анбина.

Тот намеревался сесть на прежнее место, но остановился:

— Чего тебе?

— У нас репетиция. Сейчас твоя сцена.

— Я же сказал: проехали, двигай дальше.

Анбин тяжело уставился на Семина и еле слышно, одними губами выругался. Их взгляды скрестились.

— Пытаешься меня заколдовать? Чтобы я тоже прыгнул из окна и разбился? — Вздернул подбородок Анбин.

— Страшно? — Семин сложил на груди руки и криво усмехнулся.

— Размечтался. В дерьмо не наступают не потому, что его боятся. А ты настоящее дерьмо, урод недоделанный, грязный ублюдок. — Анбин сплюнул на пол.

Лицо Семина стало ярко-красным. Казалось, еще мгновение, и прилившая кровь прорвется наружу. Он всегда сильно краснел, стоило даже немного разволноваться.

— В Средние века тебя бы давно сожгли на костре, — не унимался Анбин.

— Выродок! — выкрикнула Чихо.

Семин опять усмехнулся, переводя взгляд с Анбина на Чихо и обратно.

— Ну, хорошо, — наконец сказал он. — Допустим. Но что не так с вашими матерями, раз у них родились такие дебилы, как вы?

— Заткнись, сволочь! — Чихо рванулась к нему, но Анбин ее удержал.

— Просиживаете ночи над учебниками, но ни разу не превзошли «жертву инцеста». Поправьте меня, если я ошибаюсь. — Семин подошел на пару шагов к Анбину. — Что должно быть вместо головы, если целый год ты тащишься позади меня?.. Сказать тебе, чего я хотел бы на самом деле?

Анбин молчал.

— Один день пожить в твоей шкуре, чтобы понять, каково быть тупым.

Анбин выдавил из себя смешок, но тут же отбросил притворство.

— Хватай его! — взглянув на Чихо, приказал он.

Чихо и Учжу подскочили к Семину и схватили его за руки. Анбин набросил на шею Семину веревку с петлей из реквизита — ту самую, которую в спектакле использовали, чтобы перетащить Боксера. Но не успел Анбин зажать в кулаке конец веревки, как Семин вывернулся из рук державших его одноклассников и бросился вон из класса. С веревкой на шее он побежал на крышу. Все дети кинулись вслед за ним, по знаку Анбина никто не издал ни звука. Семина тоже не было слышно. Он успел подумать, не позвать ли на помощь, но отказался от этой мысли — плохо, если погоню увидят другие школьники или учителя, ему достаточно унижения перед одноклассниками.

На крыше было жарко — последняя тяжелая жара перед наступлением осенней прохлады. Петля развязалась, и веревка скользнула под ноги. Семин дошел до самого центра крыши. За ним двигались одноклассники во главе с Анбином. Когда Анбин остановился, Чихо и Учжу снова схватили Семина. Остальные полукругом встали чуть поодаль. «Чем не спектакль», — опять подумал Семин. Спектакль продолжался, и Семин внутренне делал заметки.

Анбин кладет руки на бедра Семина. Семин отвечает пинком в голень. Анбин скачет на одной ноге, потирая ушиб, а затем бьет кулаком в грудь. Семин покачивается и плюхается задом на крышу.

Семин поднялся, растирая грудь. Одноклассники следили за каждым его движением, и он не хотел выглядеть слишком жалким. Он закрыл глаза. Под ярким солнцем пощипывало кожу лица и шеи. Через полчаса он получит ожоги, и на коже вздуются волдыри. Именно так и случилось несколько месяцев назад, когда Санхун и его шайка поймали его, раздели и привязали к дереву неподалеку от заброшенного дома. Тогда из-за ожогов возникла угроза инфекции, и Семин неделю провел в больнице. Так Санхун подписал себе смертный приговор. Семин взглянул на своего врага. Если бы Иоанна не арестовали, третьим обнаруженным трупом был бы труп Анбина.

Противник приблизился.

— Чего ты добиваешься? — спросил Семин.

— Хочу сфотографировать тебя без штанов. Сам напросился.

В ожидании поддержки Анбин глянул на Чихо и Учжу, а затем повернулся к одноклассникам. Несколько человек одобрительно закивали.

— Ты хочешь, чтобы я снял одежду?

Анбин злорадно рассмеялся. Семин в свою очередь обвел взглядом одноклассников. На него смотрели холодные и безразличные лица. Никто за него не вступится. В лучшем случае он один против троих, в худшем — один против двадцати четырех. Раз шансов вырваться все равно нет, не стоит попусту тратить время. Семин чувствовал, как горит кожа на кистях рук.

— Я разденусь, если ты не будешь фотографировать.

— Пак Семин, тут не переговоры. Ты сделаешь все, что я захочу.

— Хорошо, сделаю, но не надо фотографировать.

— Хорошо, не болтай и снимай штаны, — Анбин удачно скопировал голос Семина, и дети захихикали.

Анбин сказал уже своим голосом:

— Считаю до десяти. Не снимешь — тебе же хуже. Один! Два! Три!

Семин начинает раздеваться. Когда он снимает рубашку, Анбин выкрикивает: «Четыре!» Семин расстегивает ремень. Анбин произносит: «Пять!» Семин снимает брюки, и Учжу делает снимок смартфоном.

— Удали! — закричал Семин.

— Шесть! — Анбин продолжал счет на второй руке, загибая большой палец.

— Удали фотографию! — Семин топнул ногой.

— Семь! — Еще громче провозгласил Анбин.

— Пожалуйста, удали!

Семин прикусил губу. Как вырвалось у него это «пожалуйста»? Он часто чувствовал отчаяние, но еще ни разу никого не умолял. Внезапно навалилась усталость. Он устал быть жертвой, устал от бессмысленной борьбы, в благополучный исход которой никогда не верил. Устал от жары, от раскаленной под ногами крыши. От всего.

— Восемь!

Не загнутыми оставались всего два пальца. Держа смартфон перед собой, Учжу сделал шаг к Семину.

— Подонки! — заорал Семин.

Глаза Анбина вспыхнули ненавистью.

— Подонки? А чего ты ожидал от людей без мозгов?.. Но ты еще не видел настоящее дно. Тебе показать?

Семин вдруг пробормотал, точно во сне: «Будут травить и преследовать». Есфирь говорила, что такова участь мессии. Он закрыл глаза, чтобы дать им передохнуть от слепящего солнца. Едва это сделал, ему представилось — отчетливо, как наяву — что Анбин достает из кармана складной нож. Вслед нарисовалась картина: Учжу пытается остановить Анбина, но тот выдергивает руку и ранит ладонь приятеля. Когда Семин открыл глаза, Анбин нажимал кнопку на серебряной ручке ножа, выпуская лезвие. Чихо запротестовала и схватила его за руку, Анбин дернулся и полоснул ее по ладони. Пострадала Чихо, а не Учжу, но в остальном сцена повторилась в точности так, как увидел Семин секундами раньше. Вопящая Чихо бросилась обратно в здание, одноклассники поспешили за ней. Несмотря на происшествие, Анбин, уходя, не забыл прихватить одежду Семина и запереть дверь со своей стороны.

Семин остался на крыше один. Спрятаться от солнечных лучей было негде, смартфон лежал в школьной сумке, кожа на всем теле горела.