Фиаско Красной Шапочки - Елена Ивановна Логунова

— В Америке, что ли? — предположила вконец дезориентированная Мара.

— Да не в Новом Свете, а на Том! На небесах, детка! — Марфа помахала ладошками, как крылышками. — Кто-то внушил бедняжке Жорику, что я умерла, представляете?

— Я даже догадываюсь, кто, — протянула тетя Ида. — Не иначе, как Фердинанд.

— Ах, Федя, Федя, — вздохнула Марфинька, и ее палец, как примагниченный, снова устремился к уголку глаза. — Он так страстно меня любил и так страшно ревновал! Думаю, Идочка, ты права: это Федя внушил бедняжке Жорику, что я покинула сей бренный мир во цвете лет. Причем у меня сложилось впечатление, что Жорик отчего-то чувствовал себя виноватым. Наверное, думал, что должен был защитить меня от этого страшного человека, — я имею в виду Федю, — спасти от ужасов режима, похитив, как бык Европу, и умыкнув за железный занавес.

— Очень поэтично, — сухо похвалила тетушка. — Это все тебе Бэкингем-младший рассказал?

— О нет, он же сам до последнего времени знать не знал об этих страданиях папы! Бедняжка Жорик все держал в себе, никому ничего не говорил, но ведь одно то, что женился он только годы спустя после нашего с ним драматического расставания, говорит о великой силе его чувства!

— Ага, ага, — покивала тетушка. — И с чего же это великое чувство вдруг проснулось теперь?

— А вот это очень хороший вопрос, — сказала я. — Прям не в бровь, а в глаз!

Марфинька, снова потянувшаяся было пальчиком к глазу, опустила руку.

— Так он узнал, что я жива!

— Как?

— Это же очевидно, Ида! — Марфинька кивнула на оставленный на подоконнике складень. — Жорик прочел мое интервью в журнале! Тот, оказывается, и впрямь распространяется в высоких кругах, в том числе за рубежом.

— Это, кстати, объясняет и искаженную строчку Пушкина, — встрепенулась я. — Джордж Вильерс не помнил, а именно вспомнил чудное мгновенье! — Я посмотрела на Мару: — Слушай, а не мог он и вправду до поры до времени забыть свою любимую? Скажи мне как нормальный психолог, а не этот самый. — Я не смогла подобрать правильное слово для определения нынешней деятельности Мары и просто изобразила над своей головой вертолетик.

— Почему нет? — Мара поморщилась, но ответила, как просили. — Глубокая психологическая травма могла заставить его вытеснить воспоминания. Вот логичное и драматичное объяснение: причина не в простой забывчивости, а в механизме защиты. Мозг Вильерса намеренно «похоронил» эти воспоминания, чтобы защитить его от чувства вины и стыда. Произошла психологическая блокада!

Мадамы переглянулись.

— А потом произошла сцена-триггер, — воодушевившись почтительным вниманием публики, повысила голос Мара. — Вильерс листал журнал и вдруг увидел Ее портрет! Не молодой женщины, какую знал когда-то, а зрелой, уважаемой актрисы, которая пережила все трудности, стала заслуженной артисткой РСФСР!

Марфинька приосанилась.

— Это открытие подействовало на Вильерса как электрический разряд! — Мара, войдя в раж, с мастерством, за которое ей самой можно было дать звание заслуженной артистки, изобразила действие разряда: потряслась и замерла с распахнутыми глазами. Отмерев, она продолжила: — Вся сконструированная им за полвека реальность обрушилась в одно мгновение! — Тут ее руки запорхали, строя в воздухе невидимый вавилон, а потом пали, безжалостно руша воображаемое сооружение. — Оказывается, Она не умерла! Она не была сломлена. Она выжила, стала успешной и прожила долгую жизнь. Тот ужасный исход, который он представлял и винил себя, — оказался ложным.

Марфинька растроганно всхлипнула.

— Чувство чудовищной вины, которое так долго держало память Вильерса на замке, мгновенно исчезло! — Мара жестами показала и память на замке, и ее исчезновение. — Психика больше не нуждалась в защите, и будто плотину прорвало: мозг Вильерса, освобожденный от груза, выдал вытесненное воспоминание во всех мельчайших деталях! — И она показала эти воображаемые детали, частыми щипками подхватывая их со стола, как невидимых блох.

— Ого, — уважительно сказала тетя Ида.

— Да-а-а-а, — протянула Марфинька.

— Синдром Зарецкой, — пробормотала я.

— Не уверена, что есть такой, — заметила Мара.

— Даже не сомневайся. — Я глазами указала ей на Марфиньку.

Мара понятливо кивнула, а Марфинька, не расслышав наше перешептывание полностью, покритиковала:

— По-моему, правильнее было бы назвать это «Синдром Бэкингема», но, так и быть, я позволю увековечить мое имя и таким странным образом.

— Вернемся в сегодняшний день, — предложила тетя Ида. — Признайся, Марфа, не договаривались ли вы с Бэкингемом-младшим о новых встречах?

— Во всяком случае, не исключали таковых, — кокетливо улыбнулась Марфинька.

— Не собирались увидеться вчера? — нажала тетушка.

— Идочка, если бы мы собирались увидеться вчера, мы бы это сделали, — заявила Марфинька, но все-таки полезла в карман домашних брючек за смартфоном. — Как говорится, точность — вежливость королей, а Жоржик все-таки потомок герцога… Ах, ну как же так?! — Она смотрела на дисплей с тоской Пьеро. — Я пропустила сообщение!

— Не надо так расстраиваться, — попыталась утешить ее Мара, будучи не в курсе всей истории целиком. — Вы-то не потомок герцога…

— Дай-ка! — Тетушка на редкость бесцеремонно вырвала у подружки смартфон и сама прочитала сообщение: — «Дорогая Марфа, пришлю за Вами машину к полудню. Предвкушаю новую встречу! Ваш Дэ Вэ» — инициалы латинскими буквами.

— Вот теперь мне все понятно! — Я хлопнула в ладоши, но под скептическим взглядом тетушки поправилась: — Почти все. Ну, кое-что. Во всяком случае, ясно, что Соня уехала к Жоржику.

— Какая Соня? — почти безразлично, без ожидаемой ревности спросила Марфинька. Она вернула себе смартфон и теперь озабоченно просматривала список контактов. — Странно… Вот же номер Жоржика, почему про машину он написал мне с другого?

Она посмотрела на тетушку, потом на меня, но ответа ни от кого не получила.

— Позвоню ему и извинюсь за то, что проморгала сообщение. — Марфинька послала вызов и прилепила трубку к уху.

Недостаточно плотно, и мы все услышали автоматическое уведомление:

— Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети…

— Боже мой! — Вот теперь тетушка схватилась за сердце. — Еще и Бэкингем пропал!

Глава 16. Енот нам в помощь

Марфинька попыталась еще несколько раз, но не дозвонилась ни по тому номеру Джорджа Вильерса, который был у нее записан, ни по тому, с которого ей пришло сообщение.

— Искать Бэкингема, даже если он действительно пропал, не наше дело, — непререкаемым тоном объявила тетя Ида, наблюдавшая за подружкиными попытками наладить связь с Вильерсом-младшим, в просторечии — Жоржиком, с откровенным неодобрением. — Иностранец высокого ранга из недружественной страны — вообще не подходящая для нас, добропорядочных гражданок, компания.

— Поглядите-ка, пуганая ворона до сих пор куста боится! — всплеснула Марфинька руками, в одной из