Фиаско Красной Шапочки - Елена Ивановна Логунова

— И наконец Бэкингем-младший, которого Марфинька называет Жоржиком. — Ирка пропустила мою реплику мимо ушей. — Не удивлюсь, если он оказался вне зоны доступа из-за того, что тоже как-то связан с Прижмуренным!

— Как он с ним может быть связан? — Моя рука зависла над спиной кота, и тот недовольно мявкнул. Пришлось немедленно вернуться к процессу ублажения высшего существа.

— Как-то да связан! Ведь это Прижмуренный увез Соню, которую принял за другую, на машине, о которой Марфиньку предупредил Бэкингем!

— Или не Бэкингем, а кто-то другой, подписавший сообщение инициалами Джорджа Вильерса, — уточнила я. — Но ты верно говоришь: Прижмуренный — очень подозрительный тип. Как, впрочем, и Бэкингем. Чего им всем надо от нашей старушки, почему они пристали к Марфиньке?

— Вопрос…

Мы замолчали, в задумчивости старательно наглаживая тарахтящего кота.

— Узнать бы о них побольше, — сказала наконец Ирка.

— Как? Ладно еще, Бэкингемы, старший и младший. Они не последние люди у себя в Англии, возможно, и пресса о них пишет, и в соцсетях можно что-то поискать. Но как найти информацию о Прижмуренном, если мы ни ФИО его не знаем, ни кто он таков — вообще ничего!

— Мы же знаем телефонный номер, с которого Марфиньку предупредили о машине! — сообразила Ирка и от радости слегка подпрыгнула, от чего ступенька скрипнула, а кот вякнул. — Пардон, мусью… Вот бы пробить этот номер — чей он? Вдруг это выведет нас на Прижмуренного?

— Да как же мы пробьем… — Я тоже подпрыгнула: — Не мы! Это сделает…

Игнорируя негодование потревоженного кота, мы сидя развернулись лицом друг к другу и одновременно произнесли:

— Архипов!

Вадим Архипов — наш общий друг и компаньон по паре детективных дел. Мы чуть ли не сроднились, когда оказались подозреваемыми в совершении убийства: это, знаете ли, очень сближает[6].

Архипов директорствует в IT-компании и располагает всеми ресурсами для поисков в сети: у него самая продвинутая техника, высокоскоростной и безлимитный интернет, а также крутые спецы — молодые и охочие до новых вызовов. Они уже не раз выручали нас, когда след тянулся в виртуальный мир.

— Привет, привет! — Вадик обрадовался моему звонку, но услышал голос Ирки и сразу насторожился: — Вы там вдвоем? Опять новое дело? И без меня!

— Без тебя не получится, потому и звоним: нужна твоя помощь.

— Вообще-то я как раз собираюсь в отпуск…

— Это ты к тому, что не сможешь для нас поработать?

— Нет, это я к тому, что могу уже завтра быть в Питере!

— Так ты срочно нужен нам не в Питере, а в интернете! — сунулась к трубке Ирка.

Я сделала большие глаза, безмолвно давая понять, что нельзя же так бестактно, и поспешила смягчить прозвучавшее заявление:

— То есть мы будем очень рады видеть тебя в Питере, но информация нам нужна срочно, чем быстрее, тем лучше.

— И что вам нужно?

— Во-первых, пробить один телефончик и выяснить, чей он. Ты же сможешь?

— А ты же знаешь, что это незаконно?

— Значит, не сможешь?

— Ха! Мы Пентагон ломали! Пришли номерочек. А что во‑вторых?

— Нужно раздобыть информацию об одном таком… гражданине Великобритании. Зовут Джордж Вильерс…

— Как герцога Бэкингема?

Я снова сделала большие глаза и выразительно скосила их на трубку: вот, мол, сразу видно культурного человека.

— Это было его прозвище в наших широтах, а как он известен в Англии — понятия не имею. Там вообще-то целых два Джорджа Вильерса — старший и младший, папа и сын.

— А ваш какой?

— Да они оба наши, — сказала я с досадой и сожалением.

Жили мы без этих Бэкингемов — и горя не знали!

— Я понял, поищем что-то на обоих. И номерок ты обещала.

— Момент.

Пока я разговаривала с Вадиком, Ирка успела списаться с тетушкой и получила от нее эсэмэску с пресловутым телефоном — тем самым, с которого пришло пропущенное Марфинькой сообщение о машине.

Подруга развернула смартфон ко мне, чтобы я могла считать номер с дисплея. Я посмотрела, в третий раз сделала большие глаза (правильно говорят: Бог любит троицу!) и временно отпустила Архипова:

— Перезвоню через минуту.

Потом зашла в свой список контактов, нашла один новый и развернула смартфон к подруге.

Обладатель того самого номера был записан у меня как Никита Викторович.

На этот раз мой юный информатор потребовал оплату натурой, и мы устроились у окна с видом на оживленную улицу в популярном заведении фастфуда, в логотипе которого раньше были две желтые арки, а теперь красуются косые черточки и точка, обыгранная в названии.

— У тебя заболит горло, — напророчила Ирка, со священным ужасом глядя на вереницу стаканчиков перед Никитой Викторовичем.

Я не стала мелочиться и взяла все виды мороженого, представленные в меню.

— С чего это? — удивился Никита Викторович, вооружившийся сразу двумя ложками.

Одной он зачерпнул клубничное мороженое, другой — шоколадное. Загрузил в рот, проглотил, заработал ложками энергичнее и быстро опустошил два стаканчика. Отодвинув их, он принялся за пломбир с оранжевым топингом, при этом опасливо поглядывая на вафельный рожок в картонном стакане. Тот накренился и обещал вот-вот закапать столешницу. Никита Викторович упредил эту катастрофу: слопал пломбир с такой скоростью, что от летающей туда-сюда ложки в воздухе образовался инверсионный след, и схватил тающий рожок в последнюю секунду.

— Надо же, а я думала — эта миссия невыполнима, — пробормотала я.

— Не могу это видеть. — Ирка встала и ушла.

Я проводила ее рассеянным взглядом и снова сфокусировалась на Никите Викторовиче.

Тот с энтузиазмом молодого бобра в два счета сгрыз хрустящий вафельный рожок, с бобровой же невнятной дикцией промычал что-то одобрительное и наконец разрешил:

— Теперь спрашивайте.

Вернулась Ирка с дымящимся картонным стаканом в одной руке и фольгированным пакетиком в другой, путем нехитрых манипуляций быстро приготовила горячий чай, спросила:

— Сахар класть? — Взглянула на Никиту Викторовича, сама себе ответила: — А как же, и побольше… — И подвинула чай к пожирателю мороженого: — Пей, пока не заболел!

— С чего бы это, — повторил он, но стакан взял. Хлебнул, откинулся на стуле. — Так что за вопрос?

— Вопрос такой. — Я приступила к делу. — Позавчера с твоего телефона одному человеку пришла странная эсэмэска…

— Не человеку, а бабке, — поправил Никита Викторович.

Мадамы наши были бы в шоке! Я тоже нахмурилась, и мой информатор поправился:

— Конечно, бабки тоже люди.

Подумал немного, хлюпнул чаем и добавил философски:

— Конечно, когда они не деньги.

— Короче, филосОф! — Сердитая Ирка почему-то сделала ударение на последний слог. — По существу отвечай!

Никита Викторович отставил стакан.

— По существу так: топчусь я, как обычно, «на климате» и вижу — какой-то чечик метусится.